|
Дешевые очки, приобретенные на вещевых рынках, хотя на некоторых из них и были вытиснены заветные слова, названия известных фирм: «Рей-банн», «Полароид», «Окли», «Стинг». Как-то в подпитии, когда Бочка гулял в привокзальном шалмане, одна из девочек, явно желая Коле польстить, сказала, что у него глаза убийцы. И в общем-то она достигла цели. Коля Бочкарев и был убийцей. Правда, сам себя Коля считал ни мало ни много профессиональным киллером. Он также считал себя, причем на полном серьезе, посвященным в эту особую касту вечных одиночек. Хотя о том, что Коля, возможно, «мокрушник», догадывалась каждая собака в бильярдных и недорогих кафе-ресторанах, где Бочка коротал свое время. Люди знали, где отыскать Колю, если требовалось кого-то «пугнуть»; также Бочка уже «вальнул» несколько человек, среди которых были мелкие бизнесмены, еврейчик-стоматолог, отказавшийся платить, какой-то странный, ассимилировавшийся в Таганроге кавказец, вроде бы лакец, и братишки, проколовшиеся на карточных долгах.
Действовал Бочка нагло и до сих пор успешно. Жертвы его в основном были люди мирные. Коля не встречал достойного отпора и уверовал в собственную непогрешимость. Поэтому дерзкая наглость, с плохо скрываемой нарцистической любовью наблюдаемая Колей в зеркале, превратилась в систему постоянного довольства собой. У Коли, помимо коллекции очков, имелась такая же коллекция оружия (опять-таки дешевого, только сказать об этом Коле было некому), и он любил постоять у зеркала. Передергивая затворы, взводя большим пальцем курки и плавно нажимая на спусковой крючок, Бочка вглядывался в темную пустоту собственных глаз. — Ба-м-м, — говорил Коля. — Клоц, — отвечал спусковой механизм пистолета Макарова. Такая система самодостаточности привела Бочку к привычке разговаривать с самим собой. «Постой, постой», — говорил Коля, когда его посещала какая-либо мысль. «Постой!» — если мысль эта делала неожиданный поворот. «До хера желающих!» — произносил Коля, если поворот этот приводил его в неприятные области. Любимым Колиным фильмом была бессоновская лента «Лион». В ростовском видеопрокате, откуда Коля забрал кассету (просто пришел и забрал, а они и рыпнуться не посмели), фильм назывался «Лион-киллер». В своих эротических фантазиях Коля так же мечтал вырастить «киллершу», только его протеже обладала внешностью не Натали Портман, а той маленькой девочки, которой Коля домогался в шестом классе камышинской средней школы и которая тогда ему не дала. В Колиных эротических фантазиях девочка так и осталась маленькой, а Коля, великолепный профессиональный киллер (ни мало ни много!), учил ее, как надо задерживать дыхание, мягко нажимая на спусковой крючок. Попутно Коля вдыхал чуть ли не апельсиновый аромат ее кожи. А девочка начинала с Колей играть, она проводила своим розовым язычком по оружию, и на вороненой стали оставался влажный след, отправляла ствол пистолета себе в рот, совершая поступательные движения, а Коля ругал ее за это, но все же девочке (Лолита — ни мало ни много!) удавалось совратить невинного киллера Колю по прозвищу Бочка. Колю не мучили тяжкие сны. Если он и страдал каким-либо комплексом, то это был комплекс абсолютной полноценности. И теперь Колю могло зашкалить. Он получил заказ. Естественно, анонимный, через десяток людей, знающих в этой цепочке лишь ближайшего соседа. Так считал Коля. Так, опять же по мнению Коли, действовала «профессиональная» система заказа. И теперь Колю могло зашкалить. Все, больше никаких пидоров, мелких бизнесменов и братков, курирующих несколько палаток на оптовых рынках. Со всеми этими лохами покончено. Коля становится птицей совсем другого полета. Он — настоящий профессионал, и люди, те, кто понимает, оценили качество его работы. |
