— Черт, надо же, Кешу завалили, — произнес охранник постарше спокойным и даже несколько равнодушным голосом.

— Что? — спросил молодой напарник. Его глаза все еще были какими-то пугающе темными.

— Кеша Беспалый. А говорили, что должен стать нашим хозяином. — Он пожал плечами, словно Кеша в чем-то всех обманул, а теперь разлегся здесь, уставившись на звездное небо. — «Поплавок» должен был ему перейти.

— Это Кеша Беспалый? Ладно, хорош… Нет, что — правда?!

— Говорю тебе.

— Нет, ну хорош, я же серьезно… Беспалый?!

— Так, братишка.

— Надо же, сам… — Он покачал головой, и на мгновение темный блеск его глаз сменил какой-то любопытный детский восторг. — Разборки. Сам Беспалый, ребята не поверят. Никогда бы не подумал, что увижу, как…

— Так, пойдем отсюда, зевак отгоним, пока менты приедут.

— Хорошо.

— Просрали мы пари, братишка.

— Чего? — Молодой охранник удивленно уставился на него, — Пари, говорю, просрали. Вот говнюки. Обидно.

И охранник обернулся в сторону так напугавших его зарослей кустарника — действительно, скорее всего кошка. Или ветерок. И нервы ни к черту, и пари просрали, и вообще все это стреляющее говно стало порядком надоедать. Устаешь от этого всего. Боже, когда же мы жить-то по-людски начнем, и начнем ли когда-нибудь?

Есть ответ, а?

Нет ответа.

Охранник поглядел на дробовик в своих руках, потом похлопал себя по карманам в поисках пачки сигарет. У «жигуля-восьмерки» был врублен дальний свет. Киллер скорее всего подрулил на этой тачке. Но имелось кое-что более интересное. Дверца водителя у «жигуля» была открыта, что понятно. Еще три дверцы, обе передние и одна задняя, открыты у «БМВ». Тачка прошита автоматной очередью, но… Три трупа и четыре открытых дверцы. Может, это ничего и не значит, а может…

Охранник извлек пачку сигарет «LM» и закурил. «Нет, правда… Это, конечно, не наше собачье дело, но Беспалый, если не сам за рулем, всегда предпочитал место рядом с водителем, это может подтвердить каждый. Может, на заднем сиденье „БМВ“ был еще кто-то? А потом соскочил. Например, с перепугу.

Или по какой другой причине. А? Может такое быть?»

Охранник уставился на открытую заднюю дверцу (почему-то его внимание привлекла именно она), потом перевел взгляд на так испугавшие его заросли кустарника. Глубоко затянулся, выпустил струю дыма, в самом конце превратив ее в дымные кольца. Может, это вовсе и не кошка? И не ветерок? Щека охранника неожиданно дернулась. Может, и так. Но какое-то чутье, а скорее всего накопленный жизненный опыт подсказывал ему, что будет лучше не задаваться этими вопросами. Совсем. По крайней мере вслух.

* * *

А пятью минутами раньше Санчес покинул будку охранника автостоянки, пряча под легкой летней курткой крупнокалиберный автоматический пистолет «ланд» с длинным цилиндром-глушителем на стволе. Маску хлороформа он предварительно снял с лица охранника: его сон не должен стать вечным. Санчес — солдат, а вовсе не мясник. Притом охранник еще понадобится ментам в качестве свидетеля, Санчес не зря постарался со всем этим маскарадом. Охранник видел его, теперь будет петь как по нотам. Интересное все же получилось дело — как все эти люди играли по нотам, написанным для них Санчесом. Каждый виртуозно исполнял свою партию, вовсе не догадываясь, что играют они реквием и реквием этот звучит по ним.

Ладно уж, хватит поэзии. Санчес прекрасно понимал, с кем имеет дело и что проблем с этим скорее всего не будет. Но Санчес также знал один из главных парадоксов жизни: маленькие тявкающие болонки могут порой хватануть похлеще иного добермана.