Это было решением всех проблем. По крайней мере сейчас. Джорджи повернула голову в сторону каюты Колина, и, к ее великому удовольствию, матрос, которого тот оставил на посту перед дверью, решил присоединиться к сражающимся наверху.

— Держи ее, — велела Джорджи сестре, возвращая ей Хлою и подталкивая ее к их каюте. — Кроме того, с вами останется Рейф.

При этом известии лицо Кит просияло, как и ожидала Джорджи. Ее стосковавшаяся по любви сестра с радостью вернулась обратно в каюту, позабыв о канонаде над головой и о том, что каждый миг может стать для них последним.

С другой стороны, Рейф вовсе не испытывал восторга от перспективы провести свой первый бой в комнате с корзиной грязных пеленок, хотя многозначительный взгляд Кит, брошенный в его сторону, в значительной степени сгладил это недовольство.

Они положили мистера Пимма на койку Джорджи.

— Ты сможешь обработать и перевязать ему рану на голове?

Кит кивнула:

— Я использую мою запасную нижнюю юбку. Джорджи улыбнулась, представив, как, очнувшись, мистер Пимм обнаружит, что его голова забинтована женским нижним бельем. Когда ее сестра и Рейф занялись все еще лежащим без сознания мистером Пиммом, она еще раз поцеловала Хлою и направилась к каюте Колина.

Джорджи только надеялась, что на этот раз он — не убьет ее за то, что она намеревалась сделать.

Джорджи. Горечь обожгла его сердце. В своем желании увидеть в ней то, что он хотел видеть, он подверг опасности свою миссию, свой экипаж и «Сибарис».

Возможно, прошлой ночью Пимм был прав. Она подавала сигналы своим соотечественникам с палубы.

Пушки на «Галлии» дали еще один разрушительный залп, вернувший Колина к действительности. Он знал, что Бертран только играет с ним, сбивая фок-мачту, выстрел за выстрелом разбивая снасти, калеча корабль с каждым залпом, так что теперь «Сибарис» стал легкой добычей.

«Галлия» начала разворачиваться, и Колин знал, что она приближается, чтобы взять их на абордаж.

У него было два выхода: сражаться до последнего человека и пойти на дно вместе с кораблем или сдаться и вести переговоры, спасая тем самым жизнь членам экипажа.

Если он решит сдаться, у него будет достаточно времени, чтобы спуститься в свою каюту и уничтожить документы, добытые Пиммом.

Тогда по крайней мере у французов не будет реальной улики, которая позволила бы им расправиться со всем его экипажем, а лишь предательские сведения их прекрасного и соблазнительного агента.

В глубине души Колин сознавал и другие причины, по которым решил прекратить игру.

Кит и Хлоя.

Что же до Джорджи, его не волновало, даже если бы она кончила жизнь на дне морском.

Но другие, особенно Хлоя, были неповинны в обмане Джорджи, ее двуличности. И так как он не доверял Бертрану, он не мог пожертвовать ее сестрой и младенцем, чтобы увидеть, как Джорджи воздается по заслугам Он должен был поверить, что если и было что-то искреннее в Джорджи, так это то, что она до последнего дыхания будет оберегать Кит и Хлою.

— Спустите флаги, мистер Ливетт, — приказал Колин.

— Что? — не понял мистер Ливетт, глядя на него раскрывши рот.

— Вы слышали меня. Спустите флаги. Сдадим корабль, прежде чем понесем новые потери.

Мистер Ливетт кивнул и передал приказ капитана команде.

Как только флаг «Сибариса» упал, французы громко возликовали по поводу своей победы. Колин мог слышать гнусавые крики Бертрана, когда тот отдавал приказ начать абордаж «Сибариса»и больше не подвергать разрушениям их трофей.

Колин не обращал внимания на грубые соленые шутки французов. Никогда раньше он не терял корабля и все еще не считал, что лишился «Сибариса».