– Кто‑то рядом с нами сотворил волшбу, кто‑то сильный и в магических делах сведущий, – Родомист говорил уверенно и совсем не походил на человека, только что пережившего обморок. – Но я не могу определить, кто он и где находится. Нападения можно ожидать в любой момент.

Родомист поднялся, и они продолжили путь.

Хорту идти по такому лесу совсем не нравилось. Тяжелый сырой туман, что с самого утра клубился под зелеными сводами, оказался тяжеловат для больной груди. Охотник чувствовал одышку и невольно замедлял шаг.

Из размышлений о собственной немощи Хорта вывел тихий, едва слышный звук, столь же чужеродный для безлюдного леса, как лед для пустыни. Из чащи доносилось пение, тихое и переливчатое. Слов разобрать не удалось, и Хорт в сомнении оглянулся на спутников: слышат ли?

Те шагали, как ни в чем не бывало. Напев, звонкий, словно капель, манил неизъяснимо, и Хорт, сам того не замечая, шел все быстрее. Опомнился лишь от сердитого возгласа за спиной.

– Ты куда бежишь? – крикнул Родомист, утирая пот. – На пожар?

– Заслушался, – сказал Хорт. Как бы в ответ на его слова, пение донеслось вновь, на этот раз явственно.

– Что это? – обычно невозмутимый Ратан выглядел изумленным и встревоженным.

– Не знаю, – отозвался маг серьезно. – Оружие приготовьте, и вперед.

Хорт осторожно раздвинул густые, упругие ветви, потревожив розовые лепестки причудливой формы. В ответ на прикосновение от них потек сладостный аромат. У Хорта от него слегка закружилась голова.

На небольшой поляне, прижав руки к груди, стояла женщина, красивая, стройная. Но что‑то в ее облике встревожило охотника. Хорт пригляделся, и увиденное заставило его покрыться холодным потом. Облик незнакомки постоянно изменялся. Волосы то темнели, становясь темно‑русыми, то сверкали золотом ржаного поля. Глаза поочередно меняли все оттенки голубого и серого. Очертания тела преображались не столь заметно, скрытые одеждой. Но переменчивость, несомненно, имелась и там. Даже рост женщины время от времени менялся. Но что ужасало более всего – черты лица никак не могли застыть, шли волнами, словно вода, текли, тщась обрести стабильность. Глядя на это, Хорт ощутил тошноту.

– Все ясно, – нарушил тишину Родомист. – Силенок у него не хватает.

– Ты о чем? – спросил Ратан.

– О том существе, что усиленно пытается нас одурачить, – усмехнулся маг, но глаза его были сердиты.

– Об этой женщине? – отведя взгляд от ужасного, но завораживающего зрелища, спросил Хорт.

– Это не женщина. Это существо вообще не имеет пола, – сказал Родомист сурово. – Женщину мы видим лишь потому, что мы – мужчины.

– Как так? – все еще недоумевал охотник.

– Это хищник, не способный передвигаться. И жертвы свои он должен заманивать прямо в пасть. И заманивает, предъявляя существо той же породы противоположного пола. Облик приманки берется из головы потенциальной жертвы. А нас сейчас трое, и головы три, и хищник никак не может определиться с окончательным обликом.

– Что же, – сказал Ратан, извлекая меч. – На этот раз твари не повезло.

– Уймись, – маг положил руку воину на плечо. – Как только ты вступишь на поляну, тебя начнет засасывать живая трясина. Вырваться из нее даже у столь сильного бойца, как ты, шансов немного.

– И что, мы оставим тварь в живых? – вопросил Ратан. Глаза его горели гневом и жаждой боя.

– Уймись, – повторил маг. – Успеешь навоеваться. Конечно, оставим в живых. Зачем убивать? Ты же не убиваешь волка просто потому, что он хищник?

– Но это пыталось напасть на нас, – Ратан мотнул головой в сторону продолжавшей меняться женщины.