К Лыткину пришли пиковый туз и девятка бубей. Скрывая довольную улыбку, он объявил:

— Хватит.

Топорок перевернул первую пришедшую к нему карту. Это была шестерка бубей. Сказал спокойно Зотову:

— Открывай, Иван Софронович.

Тот метнул. Пришла семерка пик.

— Еще, — разрешил Топорок.

На стол упал трефовый король. Прапорщик замер, ожидая, какое решение примет Топорок. Тот долго думал, морщил лоб, наконец произнес:

— Еще…

На стол упал король пик.

— Очко, — констатировал Топорок. — Вот так тебе, Советская Армия!

Лыткин со злостью открыл и швырнул свои карты.

— Двадцать…

— Риск — благородное дело! — злорадно произнес Топорок, загребая выигрыш.

— Не тушуйся, Леня, — сказал Клыков, кладя руку на плечо Лыткину. — Невелик проигрыш — одна косая. Да и деньги ли важны? Мы здесь ради удовольствия кидаемся…

— Давай контровую! — пьяно заупрямился прапорщик. — Трус в карты не играет. Тимофей Васильевич, будь другом, ссуди!

— Оставь, Леня. К Володе поперла карта. Он тебя обдерет.

— Ты друг или нет? — обиженно прогудел прапорщик. — Отыграюсь!

Клыков пожал плечами.

— Смотри сам, не пожалеть бы. Сколько тебе?

— Тысчонку, — лихо заломил Лыткин. — Вот увидишь…

— Дам, дам, только учти: придется писать расписку. Денежки счет любят.

— Тогда две, если можешь. На всякий случай.

— Ой, Леня, какой ты зажигательный! — возбужденно взвизгнула Веруньша и чмокнула прапорщика в щеку. — Обожаю азартных мужчин!

— Погоди, — отстранил ее Лыткин. — Пошла игра…

— Проходи, прапор, — сказал Клыков и отступил в сторону, пропуская Лыткина в дом. — Принес долг? Ах, нет… Плохо это. Плохо. Ты пойми верно, Леонид, я к тебе отношусь с доверием, но обстоятельства требуют отдачи. Ты думаешь, у меня в тот вечер деньги лежали для того, чтобы ты спустил их с кона? У каждого из нас свои долги. Ведь я тебя предупреждал: к Топорку поперла карта. Ты глаза выкатил и свое: дай косушку! Взял две. Потом еще три… Это большие деньги, Леня.

— Я понимаю, — в голосе Лыткина звенела нотка, взывавшая к жалости. — Но я сейчас не при деньгах. Ты понимаешь…

— Хорошо, — сказал Клыков сурово. — Ящик патронов, Леня. Автоматных. Один.

Он поднял мизинец, как бы подчеркивая этим мелочность сделки.

— Тимофей Васильевич! — воскликнул прапорщик. — Во-первых, у меня на складе и патронов-то нет. Во-вторых, даже будь они — из зоны не вынесешь. Если бы ты знал, какая там охрана!

— Ты расскажи, — вкрадчиво предложил Клыков.

Прапорщик рассмеялся.

— Я, между прочим, всерьез спрашиваю, — сказал Клыков. — Конечно, если ты меня за иностранного шпиона принимаешь — тогда молчи. А если нет, то расскажи, как на духу. И тогда я подумаю, как нам с тобой из долгов выбраться. Может, даже с прибылью будем. А?

— Что тебе интересно?

— Вот ты сказал, что на складе твоем нет патронов. А что там есть?

— Гироскопы, тебя устроит?

— Гидро… Это что-то с водой связано? Насосы какие?

Лыткин снисходительно улыбнулся.