|
Любили они его или нет — неизвестно. Во всяком случае, личного опыта любовного общения с противоположным полом сам Пашкин еще не имел. Тем не менее мужское естество сержанта, свирепо бунтуя и напрягаясь, требовало такого общения. Поэтому удовлетворение определенных своих желаний он находил в лицезрении. Пашкин собирал красочные открытки и календарики, с которых призывно улыбались сказочные красавицы, снятые в вызывающе смелых позах. Сколько скрытого удовольствия в том, чтобы втайне от всех любоваться такими! Клади на ладонь маленький листок, размером с игральную карту, и давай волю воображению… Даже отправляясь в караул, сержант всегда захватывал с собой пару карточек. С красивыми девочками не так одиноко коротать нудное время службы.
В двадцать три часа, когда разводящий Пашкин вывел на посты очередную, четвертую по счету смену, из бойлерной вышел сержант Елизаров. — Привет, Тарас! Я «Плейбой» достал. Спецвыпуск. Клянусь, ты такого еще не видел. Девочки — шик! — Покажи, Елизар, — взмолился любитель эротики. — Покажу, но не здесь. Заходи в бойлерную, там и посмотришь. — Брось, Елизар, эту конспирацию. Все же свои. — Во-первых, журнал внизу. Во-вторых, Тарас, своих-то и надо бояться больше всего. — Мне же караульных по постам разводить… — Беда вода! Ты ребят предупреди, что я их разведу. Первый раз, что ли? За сорок минут ты в бойлерной все и посмотришь. Тепло, светло. — Лады, подходит, — сказал Пашкин, предчувствуя очарование встречи с прекрасными иностранками. Повернулся к смене. — Ребята, вас Елизар разведет. А мне в бойлерную приказано зайти. Вместе с Елизаровым они подошли к металлической двери. Пашкин сам приоткрыл ее. В лицо дохнуло сырым теплом. — Пять ступенек вниз, — предупредил Елизаров. — Выключатель справа. — Знаю, — Пашкин сделал несколько шагов и вдруг захрипел, захлебываясь кровью. Елизаров не зря точил нож. Разрубая кожу, хрящи, мышцы, острый клинок вошел в спину, пропорол легкое и вонзился в сердце. Толкнув тяжелое тело вниз на руки появившемуся из-за угла Топорку, Елизаров вполголоса скомандовал: — Убери. И ждите, сейчас пойдут. Он взбежал вверх по ступенькам, вышел наружу. Солдаты топтались на месте, ожидая разводящего. — Вот что, мужики, — сказал Елизаров. — У меня завтра день рождения. Такое положено отмечать. Есть пивко, — он достал из кармана жестяную банку. — Фирма! Называется «Гёссер». Кто желает — по одному в бойлерную. Банки на столе. Больше двух не хватать. Выпил — и быстро через запасный вход на ту сторону. Там вас ждет Пашкин. Кто желает? Первым вниз по ступеням побежал Кирук Албутов, чуваш, добрый, веселый малый. Минуты полторы спустя Елизаров подтолкнул в спину второго. Напутствовал весело: — Не обпейся! Засеменил ногами к железной двери невысокий, крепенький, как боровичок, Гарай Изергеев, мариец из Йошкар-Олы… Семь человек один за другим спустились в бойлерную, и ни один из них не вышел оттуда…
Луна медленно уходила за кромку леса. Рядовой Борцов проводил ее взглядом и вдруг увидел, как над ним бесшумно пронеслась огромная тень. Это филин, живший в дупле старого дуба, полетел на ночной промысел. В первый раз заступив на пост, а было то без малого год назад, и увидев мелькнувшую над головой зловещую тень, Борцов испугался. Вернувшись в караульное помещение, поделился страхами с приятелем, сержантом Картузовым. «Это вампир, — определил тот уверенно. — Как наступает их час, они летят на охоту. Кровь сосать. Летают бесшумно и невидимо». |
