Понемногу волки вновь обретали свои привычки, каждый знал свое место и подчинялся более сильным, вспоминались волчьи законы и инстинкты. Стая возрождалась, и Имала начала забывать свою одинокую жизнь, образ дыбунов стирался из ее памяти.

Под вечер Алеа, ее спутники и воины Земли подошли к подножию хребта Гор-Драка.

— Здесь к нам с отцом пришла волчица, — сказал Эрван Алее, указывая на находившееся чуть выше плато, которое без труда узнал. — На одной из этих скал есть твой знак, вырезанный на камне.

По глазам Алеи юноша понял, что ей не терпится поскорее увидеть этот камень. Но сначала она должна была взять на себя новую роль. Она повернулась лицом к своей маленькой армии:

— Мы разобьем здесь лагерь и пошлем в горы разведчиков на поиски моего брата.

Магистраж кивнул и сделал знак солдатам располагаться.

Солнце еще не зашло, и его последние лучи окрасили заснеженные вершины гор в нежно-розовый цвет. Солдаты спешили воспользоваться угасающим светом, чтобы поставить шатры. Они делали это много дней подряд и давно привыкли. Эрвану Аль Даману не было нужды отдавать приказы, каждый сам знал, что ему делать.

Когда четверо разведчиков предстали перед Алеей, она поблагодарила их и дала указания:

— Вы понесете мое знамя вверх по горам. Двигайтесь к той вершине, что напоминает клюв ворона. Под ней ждут воины туатаннов. Их предводителя зовут Тагор. Он мой брат. Скажите, что Кайлиана, Дочь Земли, здесь и что мы их ждем. Будьте осторожны. Обращаясь к ним, вы должны соблюдать обычай.

Она посмотрела на четверых мужчин, те внимательно ее слушали.

— Когда вы увидите Тагора, вы должны сказать ему слово в слово: «Приветствуем тебя, Тагор, сын Саркана, да признает Земля тебя и твое племя». Потом вы должны выказать почтение. Не забывайте, что это люди чести и они чтут Землю превыше всего.

Разведчики кивнули.

— Ступайте. Переночуйте у них и возвращайтесь завтра. Проведя с ними ночь, вы докажете, что доверяете им.

Воины сразу двинулись в путь, вероятно опасаясь наступления темноты. Алеа смотрела, как четыре фигуры скрылись за высокими скалами, которые нависали над лагерем. Затем она повернулась к Эрвану:

— Ты видел их глаза? Видел, как они смотрят? Они ловят каждое мое слово. Что бы я ни сказала, они все исполнят…

— Ты их предводитель, Алеа, а у них давно не было вождя, которым бы они так восхищались.

— Меня это пугает.

Эрван покачал головой:

— Перестань жаловаться, Алеа, и научись ценить удачу, когда она тебе улыбается. Многие генералы мечтают о такой верной армии.

— Зато я не мечтаю стать генералом, — с улыбкой возразила Алеа.

— У тебя всегда на все готов ответ, верно?

— Было у кого поучиться!

Эрван не сумел сдержать улыбку. Впервые за долгое время Алеа повеселела. Он взял ее за руку и повел на плато, которое показывал ей раньше:

— Идем, я покажу тебе ту скалу.

Она последовала за ним, и они удалились из лагеря, никого не предупредив. За время пути они не перемолвились и словом, но Эрван не выпускал ее руку, которую крепко сжимал у себя в ладони. Тот и другой чувствовали, как бьется в их жилах кровь. Как эхо двух барабанов, выстукивавших ритм общих тревог и надежд.

Уже почти стемнело, когда они добрались до скалы, на которую указал Эрван. Они подошли молча, почти с благоговением, и Алеа увидела знак, выточенный в камне.

— Ты знаешь, что это значит? — спросил Эрван, заходя сзади, чтобы ее обнять.