— Двое отступников, Фингин ушел с девочкой, а четверо предателей скрылись. Совет еще никогда не был так разобщен, Эрнан.

В голосе Аэнгуса звучала тревога. Другие Великие Друиды кивнули, все, кроме Шехана, который делал пометки в книге летописей. Хранитель архива был единственным друидом, которому позволялось писать.

Эрнан мрачно слушал собратьев, почти не слыша их голосов. Мысли старика были далеко. Друиды ничем не могли помочь ему в столь грозный час. Он сам должен найти ответ.

Фелим, Айлин, вы бросили меня. Вы ушли еще до того, как судьба нашего острова была решена. У меня никогда не было вашей прозорливости. У меня никогда не будет вашей смелости и мужества. Я никогда не смогу вернуть порядок в Совет и мир на наш остров. Мы слишком далеко зашли. Из-за корыстных расчетов, хитростей и уловок мы совсем потеряли связь с миром.

— Нас теперь только шесть, — подал голос другой Великий Друид. — Нас осталось меньше половины.

Они вырвали дуб. Явились сегодня ночью и похитили дуб. Я даже не знаю, что делаю здесь. По какому праву я возглавляю это собрание, если вокруг все рушится, а я ничего не замечаю?

— Говорят, однако, что Самаэль мертв, — вмешался Шехан, подняв голову. — Что он прятался под именем епископа Наталиена. Если он и правда мертв, мы, по крайней мере, могли бы выбрать нового Великого Друида на его место, и нас будет семеро. И потом, не следует забывать, что даже если Фингин не с нами, он нам не враг. Я полностью доверяю нашему младшему брату.

— Мы больше никому не можем доверять, — возразил Аэнгус. — Он слишком молод, предатели без труда смогут его использовать. Не стоило нам назначать Великим Друидом такого молодого брата. Всего несколько месяцев назад он еще был учеником.

— Фингин мудрее многих из нас, — вмешался Киаран, который, как всегда, сидел с загадочным видом. — И он нас никогда не предаст.

— Значит, нас будет восемь, — заключил Шехан.

Азнгус вздохнул:

— Вот именно! Восемь вместо тринадцати! Вряд ли с нами станут считаться.

— Кто? — усмехнулся Киаран. — У нас так и так не осталось ни одного союзника. После смерти короля Галатия не на нашей стороне, и я готов побиться об заклад, что четверо предателей примкнули к королеве.

Если бы мы больше доверяли королю, если бы даровали ему больше власти, этой дряни вряд ли удалось бы его так обмануть. Значит, наши предшественники просчитались. Нам следовало дать Эогану больше свободы. По крайней мере внешне.

— Да, говорят, что они уже у королевы, — подтвердил Шехан.

— Тогда мы попросту можем изгнать их и назначить четырех друидов на их место, — предложил Аэнгус. — Таким образом, будет пустовать только кресло Маольмордхи. Нас будет двенадцать, мы вновь объединимся.

Все посмотрели на Эрнана. Архидруид хранил молчание. По правде сказать, его сейчас беспокоило вовсе не число Великих Друидов, заседавших в Совете, а то, как Совету следует поступить, не важно, шесть их, восемь или двенадцать.

Как справедливо заметил Киаран, у друидов не осталось настоящих союзников. Те, кто прежде был главной силой острова, те, кто за спиной Великого Короля держал в руках тайные нити власти, пускай хрупкой, но все еще действенной, сегодня оказались в одиночестве и разобщенные междоусобицей. Такого никто не мог предвидеть.

Эрнану было одиноко. Даже здесь, в резном кресле, подобающем его сану, под уютными сводами Палаты Совета, Архидруиду казалось, что его ордена уже нет. Слишком многих недоставало, а предательства породили много сомнений. На кого он теперь мог рассчитывать?

А ведь еще дуб. Как отступникам удалось вырвать столетнее дерево? Можно ли представить оскорбление более унизительное и грубое по отношению к великой Сай-Мине? Как Мойра могла это допустить?

— Братья мои, мы не сможем создать новый Совет и не сможем восстановить Сай-Мину без столетнего дерева.