Альваро Бизаньи, одетый в один из своих самых экстравагантных костюмов, занял место в роскошной ложе, нависавшей над сценой, в сопровождении судьи Стефано и нескольких слуг. Опершись на свою трость в тени авансцены, он с интересом смотрел спектакль. Конечно, было досадно, что актеры не нашли менее известной пьесы — у того же барда были и другие занятные произведения, которые почти никогда не играли, — и все же его приятно порадовала трактовка пьесы бродячими артистами, в конце первого акта он аплодировал стоя, а его примеру последовал весь зал.

— Это восхитительно! — обратился он к судье, который только молча улыбнулся в ответ.

Настало время антракта — кульминация вечера для большинства вельмож. Можно выпить бокал вина с графом или поделиться первым впечатлением от спектакля с другими зрителями.

Бизаньи прошелся по первому этажу, чтобы поприветствовать знакомых и поздравить хозяина театра.

— Восхитительно! — повторил он, обнимая старика. — Просто восхитительно!

Тот сделал реверанс согласно этикету десенцы, и все столпившиеся вокруг бурно зааплодировали.

Через некоторое время колокол возвестил о скором окончании перерыва. С трудом поднимаясь по мраморным ступеням широкой лестницы и опираясь на трость, Альваро Бизаньи вернулся в ложу вместе с судьей.

Когда все расселись, в зале погас свет. Большой красный занавес открылся. На фоне новых декораций появились актеры. Но когда началась первая сцена, граф услышал сзади шум в ложе. Нахмурившись, он обернулся, думая, что это его слуга, но вместо этого увидел мрачный силуэт какого-то человека с кинжалом в руке. Граф подскочил и дрожащими руками попытался ухватиться за подлокотники.

Он повернул голову, чтобы понять, видел ли этого человека судья Стефано. Но тот лежал неподвижно с перерезанным горлом.

Придя в себя, Бизаньи попытался кричать, но незнакомец не дал ему этого сделать, обхватил сзади и закрыл рот ладонью. Бизаньи стал в ужасе вырываться, но у него не было ни сил, ни ловкости, чтобы как следует сопротивляться.

Внизу продолжался спектакль. Никто не заметил драмы, разыгравшейся в ложе графа. И от этого ему было еще более жутко. Ему предстояло умереть тут, в одиночестве. Ему, который прожил жизнь, окруженный толпой. Он больше не увидит своих подданных, их преданных, завистливых, пугливых взглядов. Больше не увидит своей собственной славы, которая отражалась в их глазах. Итак, ему предстояло умереть за спиной у всех этих людей, которые смотрели только на сцену. Которые не услышат даже его предсмертного хрипа.

Внезапно Альваро почувствовал прикосновение холодного металла к шее. Лезвие медленно вонзилось в его плоть. Словно ледяной укус. Нож скользнул по горлу. Быстрым движением. Как просто все вышло. Как незаметно.

Граф захлебнулся кровью и умер, не издав ни звука. Красный поток хлынул из его горла, растекаясь по одежде и креслу.

А внизу в это время актеры продолжали свою пьесу на глазах изумленной публики.

— Это еще что такое?

Эрван в отчаянии уже готов был отдать приказ солдатам покинуть город, чтобы укрыться на холме, когда позади услышал ошеломленный возглас Фингина.

Магистраж обернулся и в свою очередь разинул от удивления рот, увидев, что творится на главной площади.

Он глядел во все глаза и не мог поверить тому, что видел. В центре площади над землей вращался и рос огненный шар, исходившие от него волны жара долетали до самых домов. Пораженный, Эрван невольно отступил назад. И тут разглядел группу людей на противоположной стороне площади.

— Смотри, — пробормотал он, хватая Фингина за руку.