— Ее привезли к нам с множественными осколочными ранениями торса, левой стороны лица, левого плеча и предплечья...

— О боже!.. И что... Как она теперь?..

— Взгляните сами.

Тен шла мне навстречу по коридору. Если бы не больничный халат, я бы мог поклясться: с утра она ничуть не изменилась.

— Шан...

Рубцы и шрамы на ее руках и лице уже побледнели и стали едва заметны. Ужасное предчувствие овладело мной. Холодок побежал по спине, и внезапно мне стало так страшно, что меня едва не стошнило.

— Мы хотели бы оставить мисс Би еще ненадолго, чтобы провести некоторые дополнительные анализы, — сказала китаянка. — Как вы понимаете, мистер Гидденс, ни с чем подобным мы еще не сталкивались.

— Я в порядке, Шан. Я хочу домой!

— Просто на всякий случай, мистер Гидденс...

Когда я вернулся в больницу с вещами Тен, дежурная регистраторша направила меня в отделение интенсивной терапии. Вне себя от страха, я преодолел шесть лестничных пролетов на одном дыхании. Тен лежала в запертой комнате со стеклянным окошечком, сквозь которое виднелись горы специального медицинского оборудования. Увидев меня, она соскочила с койки и, подбежав к окошку, прижала к нему ладони.

— Шан! — донесся ее голос из зарешеченного переговорного отверстия. — Они меня не выпускают!

Усталой китаянки нигде не было видно. Другой, незнакомый врач провел меня в комнату по соседству. В ней сидели два полисмена и мужчина в гражданском костюме.

— Что все это означает? — спросил я сердито.

— Скажите, мистер Гидденс, верно ли, что мисс Би беженка и приехала из Кении? — спросил мужчина.

— Вам это отлично известно, черт побери!

— Спокойнее, мистер Гидденс, — сказал врач. — Мы проделали серию специальных анализов и обнаружили, что в крови мисс Би присутствуют фуллереновые нано-процессоры.

— Нано... что?

— Их еще называют спорами чаго.

Я вспомнил рассказ Тен. Вот Тенделео, «Девочка Дуста», стреляет в «планер» из револьвера, который прямо у нее в руках покрывается крошечными желтыми бутонами и цветами, а вокруг тают и текут хижины бидонвиля, и ее одежда разваливается на куски, а рука с чипом, которую она протягивает между полицейскими щитами, все еще болит после инжектора. Я вспомнил и солдат, которые сначала обрили ее наголо, а потом поливали из шлангов. Видимо, это не помогло. Крошечные споры чаго успели внедриться в ее организм. А может, все началось гораздо раньше, когда она доставляла в американское посольство стеклянные пузырьки-контейнеры.

— О боже!..

В этой комнате тоже было окно. Сквозь него я видел, что Тен, упершись локтями в колени и низко опустив голову, сидит возле койки на пластмассовом стульчике.

— Мистер Гидденс... — Мужчина в костюме взмахнул у меня перед носом удостоверением. — Иммиграционная служба министерства иностранных дел. Кем вы приходитесь мисс Би?.. — Он кивнул головой в направлении смотрового окошка.

— Друг.

— Понятно. Так вот, мистер Гидденс, вынужден вам сообщить: мы не можем быть уверены, что дальнейшее пребывание мисс Би в стране не представляет опасности для общества. Ваша подруга может быть источником инфекции. Статус беженца в нашей стране присваивается прибывающим в нее лицам только в случае, если они удовлетворяют определенным требованиям...

— Вы хотите ее депортировать, черт бы вас побрал?

Полицейские повернулись в мою сторону, и я понял, что они здесь не из-за Тен, а из-за меня.

— Речь идет об опасности для всего общества, возможно — об эпидемии неизвестной, страшной болезни. Строго говоря, мисс Би вообще не должны были разрешать въезд в страну. Мы до сих пор не знаем, каковы могут быть последствия для экологии, для окружающей среды.