— Теперь в наших руках бессмертие, — проговорила Лука, думая, что подает утешение.

— В наших руках призраки и память, для тех, кто может за них заплатить.

В викторианский бар ввалилась толпа мужчин в костюмах с диджитфонами и биопроцессорами Olivetti\ICL модели Марк 88 во внутренних карманах. Они нарочито громко, каркающе переговаривались, как свойственно людям в костюмах. С диджитфонами. И с Olivetti\ICL модели Марк 88.

— Маркус умер сегодня утром. В восемнадцать минут двенадцатого.

— Черт подери... Этан.

— В одиннадцать двенадцать он вышел из комы. В одиннадцать тринадцать у него начались конвульсии. В одиннадцать восемнадцать все было кончено. Еще через двадцать три минуты объявили, что у него наступила клиническая смерть, и его печень, почки и поджелудочную забрали для трансплантации. Сердце и роговицы не тронули. Сказали, что от них практически ничего не осталось. Я был с ним, когда он очнулся. Какое-то мгновение он был самим собой, Маркусом, просыпающимся от кошмара. Тут он как будто что-то вспомнил, что-то увидел, кошмар, который выдул из его черепа все нейроны.

— Боже, Этан... фракторы...

Кружа пальцем по влажным следам от стаканов на исписанном столе, Этан Ринг кивнул.

— Когда я его нашел, то кое-что успел увидеть. Такое впечатление, что кто-то треснул меня кирпичом по затылку. Я потом еще несколько дней не мог ни ходить, ни как следует видеть. Бог знает сколько времени он сам на это смотрел. Лука, я забрал диск. Не мог допустить, чтобы его нашли.

— Избавься от него, Этан! Брось его в реку, засунь в мусорный контейнер, сожги. Избавься от него! То, что я повторю тебе трижды, истинно. Это смерть, Этан. — Она взяла ладонями его лицо, потом вдруг стукнула по щеке. Мужики в костюмах оглянулись, издавая животное фырканье.

— Прости...

— Не извиняйся. — Она снова его ударила. — Сделай это, иначе ты меня больше не увидишь.

Этану показалось, что она никогда еще не была такой прекрасной, как к концу этого второго удара.

Два дня диск таился в университетской папке на раскладном столе в его крошечной кухне. К вечеру второго дня, примерно в час начала «мыльных опер» по телевизору, она ему позвонила:

— Ты уже сделал?..

— Пока нет, Лука. Я все еще думаю... Она повесила трубку.

Еще два дня диск лежал на его университетской папке на раскладном столике в крошечной кухне. И он все время вползал на периферию его поля зрения. Когда в сериале «Коронейшн-стрит» началась реклама, она снова ему позвонила:

— Ну, что, сделал?

— Я собираюсь, завтра... Обещаю тебе... Она повесила трубку.

Следующие два дня диск торчал в рюкзаке с парой туристских ботинок и засунутыми в них носками, а Этан в это время пребывал в непрерывных сомнениях. В один из таких моментов, на пороге Великого Выбора, она опять позвонила:

— Ну?

— Лука, это не так просто...

— Это просто, как «да» и «нет», Этан.

— Лука... Пип-пип-пип...

— Лука!

Он взял рюкзак и отправился на автобус, на поезд, на биотакси, к дверям Девятнадцатого Дома, к своим ком-биматерям.

— Это Лука, — сказала королева сандвичей, недавно потерявшая франшизу.

— Наверняка она от него забеременела, — вмешалась бывшая дилерша фьючеров, предвкушая, что в сообществе появятся новые малыши.