Брет сознавал это, поскольку порой и сам был склонен демонстрировать высокомерие и властность и готов был отшвырнуть всякого, кто стоит на его пути. Его мать горестно сокрушалась по этому поводу, но понимала, что он унаследовал эту черту от отца. Возможно, она была права. Эта черта не относилась к числу тех, которые ему в себе нравились, но он по крайней мере отдавал себе отчет в ее существовании.

Мисс Кайла Ван Влит стояла перед ним в разорванном голубом вечернем платье. Светлые волосы ее были собраны в косу и подколоты, из-под косы кокетливо выбивались завитки, обрамлявшие лицо. И вид у девушки был совершенно невинный.

Досадно признаваться даже самому себе в том, что он хотел ее с того самого момента, когда впервые увидел. Она ни на шаг не отступила перед тетей Беатрис, стояла, можно сказать, насмерть. То был великолепный спектакль.

Хотя и бесполезный.

Взяв Кайлу за руку, Брет повел ее по лестнице по направлению к портику, окаймленному массивными колоннами наподобие древнеримских. Входная дверь открылась, и на пороге появилась миссис Уил-сон, несколько усталая, но вполне владеющая собой. Очевидно, Годфри уехал, как это делал довольно часто, когда Брет находился в Лондоне.

— Ваша светлость, — ровным голосом сказала миссис Уилсон, когда они вошли в дом, — мы не ожидали вас сегодня.

— Мне сегодня не потребуется особое внимание, мисс Уилсон. Меня устроят камин в спальне да поднос с холодными закусками.

— Хорошо, ваша светлость. Тилли уже пошла затапливать камин в вашей комнате, и, к счастью, только что постелено чистое белье на кровати. — Миссис Уилсон подняла руку, и к ней тотчас же подбежала девушка, несколько взъерошенная и заспанная, однако она бодро кивнула головой, получив приказание принести жареного цыпленка и сыр. — И фруктов, которые сегодня привезли, Сюзан, — добавила миссис Уилсон. Она снова взглянула на Брета, старательно избегая смотреть в сторону Кайлы, поскольку гостью ей не представили. — Что-нибудь еще, ваша светлость?

Было видно, что ей хотелось спросить, нужно ли приготовить еще одну комнату.

— Это все, миссис Уилсон, — коротко сказал Брет. — Благодарю вас.

— Хорошо, ваша светлость.

Если Кайла и была оскорблена тем, что ее проигнорировали, то не подала виду и не стала возражать, когда Уолвертон повел ее через зал с мраморным полом к широкой лестнице. Пальмы в кадках и огромные статуи, освещенные тусклым светом, отбрасывали мрачные тени. Звуки шагов Кайлы и Брета отдавались в тишине здания. Пахло воском и нагаром от свечей.

Наверху толстый ковер заглушил звук их шагов. Дверь в спальню уже была открыта, прямоугольник света падал из комнаты в коридор. У двери Кайла внезапно остановилась.

— Тайные мысли, мисс Ван Влит?

Не ответив, она шагнула в комнату и напряженно выпрямилась. Горничная все еще была там. Она на коленях с помощью бумажных жгутов разжигала камин. Огонь занялся, девушка добавила щепок, и камин разгорелся вовсю. Она стала поправлять латунную подставку, стараясь не смотреть на хозяина и гостью.

Развязывая галстук, Брет коротко кивнул, когда горничная, пожелав спокойной ночи, торопливо прошла мимо него к дверям. Кайла стояла у самой двери, обхватив себя руками.

— Вам станет теплее, если подойдете поближе, — ровным голосом проговорил Брет.

Кайла подняла на него глаза:

— Да.

Ее спокойное немногословие раздражало Брета еще больше, чем строптивость, которую она демонстрировала совсем недавно. Брет сорвал галстук с шеи и бросил на обитое парчой кресло. Затем, пользуясь специальным приспособлением, он снял кожаные ботинки и прошел к небольшому инкрустированному столику, где стояли графин и бокалы, и щедро плеснул в два бокала бренди.