Джоанна изо всех сил неслась по ступеням винтовой лестницы, ее локоны развевались на бегу, зеленые глаза потемнели от страха и решимости. Однако решимость уступила место сомнению, едва лишь девочка взялась за ручку двери. Ноги Джоанны как будто приросли к полу. Приоткрыв дверь, она несмело заглянула внутрь, твердя себе, что ей не следует здесь находиться, что надо тихонько прошмыгнуть в свою маленькую угловую комнатку и там дожидаться окончания тяжелой сцены между родителями. Но тут котенок, пронзительно пискнув, вырвался из рук девочки и забился под кровать леди Хэрриетт.

— Иди сейчас же сюда, леди Минну! — позвала Джоанна, заглядывая под кровать. — Ну, пожалуйста! — добавила она дрожащим от волнения голосом. Однако леди Минну, оказавшись на свободе, принялась деловито вылизывать заднюю лапку, выставив ее вперед, и в ответ на отчаянные призывы маленькой хозяйки лишь окинула ту равнодушным взглядом. Джоанна вынуждена была, распластавшись на животе, влезть под кровать вслед за котенком. Леди Минну устроилась у самой стены. Здесь было тепло и уютно. Снизу видна была веревочная сетка кровати, натянутая на деревянный каркас. Джоанна свернулась калачиком на полу, прижав котенка к груди.

— Все в порядке. Спи, малышка, — прошептала она, кладя одну руку под голову, а другой поглаживая пушистую спинку зверька. Она стала тихим голосом напевать колыбельную, слегка покачиваясь в такт:

— «А» — аккуратность, «Б» — бережливость, «В» — величие, «Г» — горделивость, «Д» — достоинство, «Е» — единение, «Ж» — желание, «З» — заверение…

Под конец шепот девочки перешел в сонное бормотание и, зевнув, она умолкла. Леди Минну и во сне продолжала довольно мурлыкать. Маленькая хозяйка убаюкала своей колыбельной не только ее, но и себя.

Джоанну разбудил скрип кровати и звуки сдерживаемых рыданий над головой. Настал вечер, в комнате было довольно темно. Котенок мирно спал рядом с девочкой. Джоанна мгновенно вспомнила, с какой целью она забралась сюда, и начала выбираться из-под кровати, чтобы обнять и утешить мать, но звук тяжелых шагов и грохот открываемой двери заставили ее в страхе попятиться и снова забиться в свое укрытие. Судя по скрипу веревочной сетки, мать села в кровати.

— Так вот где вы скрываетесь?! — загремел знакомый голос, резкий, грубый и безжалостный. Джоанна сидела скорчившись, втянув голову в плечи, и молилась лишь о том, чтобы ее присутствие не было обнаружено.

— Подходящее место вы для себя нашли, нечего сказать! Бесплодная жена прячется от гнева мужа не где-нибудь, а в постели! Кровь Христова! Что за проклятие тяготеет надо мной? Почему Бог дал мне вас в жены?!

— Прошу вас, не гневайтесь, господин супруг мой, — пыталась успокоить его леди Хэрриетт, — настанет другой месяц, а потом еще один. Скоро кончатся дни очищения моего…

— Сколько уже месяцев вы твердите мне это?! — взревел лорд Эслин. — Сколько лет прошло с тех пор, как вы родили эту вашу девчонку? Скоро вы станете слишком стары, чтобы рожать детей! Мне нужен сын, которому я смог бы передать имущество и титул. Слышите, вы? Я не позволю вам оставить меня без наследника!

— Но Джоанна — ваша дочь, — прошептала леди Хэрриетт. — Неужели, если кроме нее…

— Да полно, так ли это? — в голосе лорда Эслина послышалась злобная насмешка. — Вам, разумеется, ничего другого не остается, кроме как пытаться меня в этом убедить. Наставили мне рога, а потом хотели выдать ребенка Роже за моего. Вы и теперь надеетесь увидеться с ним, когда мы будем в Лондоне. Но этому не бывать. — И он торжествующе захохотал.