Лекс настороженно смотрел на друга, он был прекрасно осведомлен о тяжелой истории взаимоотношений обири и мавок, и о том, как тяжело это могло быть. Но, если слова той женщины были правдой, то его друг должен быть сейчас свободен, от влияния той девушки. Что с ним сейчас, что он чувствует? Лекс не мог попасть в сознание друга, тот блокировался от него. Может он стыдиться, что попался в эту ловушку? Но кто же мог знать, что мавки не покинули этот мир. Даже к марам относились серьезней, чем к мавкам, в последние полторы тысячи лет, их практически не учитывали при распределение зон влияния рас. Никто не видел их, никто не слышал о них так долго… По лицу Кия трудно было что-то понять. Зато, теперь было понятно поведение друга в последние недели. Жертва притяжения мавки забывает обо всем, что не касается объекта своего обожания, это как одержимость, они готовы на все, лишь бы быть рядом с ним. Удивительно, что Кий вообще, о чем-то еще помнил, и пытался что-то делать. Но, когда мавка прекращала очаровывать свою жертву, та должна была забыть об объекте своей страсти, полностью. Это обеспечивало безопасность самих мавок. Кия отпустили, судя по всему, часа три назад. Но он не был свободен, он искал ее, он прекрасно помнил все. Если опираться на знания, которые у него были по этому поводу, Лекс мог сделать очень неутешительный вывод.

Он опустился на пол, рядом с другом.

— Похоже, ты серьезно попал, друг мой…

Но реакция Кия была совсем не той, что он ожидал. Его друг поднял голову, посмотрел на Лекса и весело, искренне засмеялся.

— Нет, друг, мы с ней оба попали. Ты помнишь, что сказала эта, бывшая верховная мавка? Лана не была инициирована, не знаю почему, но мать не сообщила ей, кто она. Я контролировал ее сознание, понимаешь?! Она не понимала, что делает, защиты не было, не было… — И Кий опять засмеялся.

Лекс уже, было, забеспокоился о его разуме, но тут он сознал, что сказал Кий.

— Это невозможно. Мавка никогда не начнет наводить морок на Высшего, пока не выставит защиту, от него. Никогда, это описано во всех источниках… Такого просто не может быть.

— Если мавка знает кто она, и понимает, что она делает. А Лана не знала, кто она, и что делает. Очевидно, я просто заинтересовал ее, сам по себе. — Он гордо поднял бровь. — Морок, это их врожденная сила, а защите они обучаются. А Лану не учили. Ты что, не слышишь, что я говорю? Я контролировал ее сознание, я опутал ее, Лекс. У нас вышел замкнутый круг. Она наводила морок, чтобы я увлекся ею, я опутывал ее, чтобы она полюбила меня, что усиливало ее морок, и соответственно, усиливало мой контроль. Да, о таком развитие отношений мавки и обири мне не доводилось слышать. Он снова усмехнулся.

— Но это не меняет нашей цели, мы должны найти ее. Неизвестно, ради чего она понадобилась матери, спустя столько времени. И, я сомневаюсь, что Лана придет в восторг от жизненной философии своей расы. Я слишком хорошо ее узнал за это время. Она абсолютно не такая.

— Кий, ты отдаешь себе полный отчет в том, что ты ее любишь? Серьезно любишь? — Взгляд Лекса все еще выражал сомнение, в адекватности мышления друга.

— Лекс, я не дурак, и прекрасно помню, в каком случае жертва морока мавки, помнит о ней, после разрыва связи. — Кий серьезно смотрел в глаза Лекса, — я понимаю, что люблю ее. Пошли, — он стремительно встал с пола, — У нас есть одна зацепка, едем в Конча-Заспу.