Кий посмотрел на этого мужчину.

— Думаю — это моя вина, я экранировал ее от всякого поиска или воздействия.

Филипп заинтересованно посмотрел на обири, и согласно кивнул.

Оба они были красивы. Женщина была блондинкой, ее черты были милы и изящны. Мужчину-мавку, Кий видел впервые, о них упоминалось в записях, даже меньше — чем о женщинах. Конечно, обири было трудно оценить его красоту, но он понимал, что тот — явно красив.

Лана посмотрела на них с удивлением.

— Зачем вы искали меня?

— Мы не могли не искать вас — вы наша правительница, мы связанны с вами. — Филипп без сомнений смотрел на нее.

— Я не так представляла себе встречу с кем-то, из моего народа. Мне жаль, что Хельга умерла ради нас. — Лана остановилась на секунду. — Спасибо вам за помощь, никакие слова не смогут быть равноценной благодарностью за то, что вы сделали.

Филлип кивнул.

— Мы всегда готовы вам помочь, а Хельга сама сделала свой выбор. Впервые, за две тысячи лет, у нас появился шанс что-то изменить. Мы готовы жертвовать собой ради этого. — Он смотрел только на Лану. — Мавки не могут не подчиниться верховной правительнице своего народа. Это в нашей сущности. Глупо пытаться отвергать это, как пытаются обири и волкодлаки, все равно — связь между нашими жизнями остается. Когда совершает выбор Верховная мавка — это отражается на всей расе. Долгое время мы расплачивались за выбор Вашей матери. С вашим рождением у нас появился шанс, пусть небольшой, но все же. — Он остановился. Тут же, вмешалась Марьяна.

— Давайте сядем, разговор предстоит долгий. — Она прошла к дивану, стоящему в углу комнаты и, первая, опустилась на него.

Кий не мог определить их намерений. Казалось, они были настроены положительно, хотя ни особого дружелюбия, ни неприязни они не выказывали. Что-то в этой ситуации ему не нравилось.

Они сели на второй диван, а Лекс, просто на пол, отклонив предложенный ему стул.

— Тысячу семьсот лет назад, через триста лет, после заключения Договора рас — верховная мавка собрала нас. Она сказала, что отныне, мы прекращаем всякие контакты с Высшими, и скрываемся от них. Единственные, с кем мы могли общаться — были мары. Ваша мать, утверждала, что это поможет нам изменить условия договора. Это убедило почти всех. Многие были недовольны тем, что не могли воздействовать мороком на Высших, особенно на обири. — Тут она многозначительно посмотрела на руки Кия, обнимавшие Лану. Но он проигнорировал тонкий намек. — Их обожание — это нечто непередаваемое…, как самый желанный приз для мавок. — Марьяна мечтательно прикрыла глаз. — Никто не дает мавкам такого обожания, как обири, они были готовы на все, находясь под мороком.

Лана могла себе представить то, о чем говорила эта мавка, она помнила свое знакомство с Кием, хотя, ее морок был неполным, ведь, Кий то же влиял на нее. Так что, у них, все было не совсем так. И это радовало ее. Она смотрела на упивающуюся своими воспоминаниями мавку, и понимала, что не хочет такого обожания, теперь, когда она знала — что такое взаимная любовь.

Марьяна вернулась к реальности.

— Извините, я увлеклась. — Она посмотрела на Лану, — Так вот, все поддержали верховную мавку. Ведь это в нашей природе — желать обожания. А потом, события перестали быть понятными для нас. Нам давались распоряжения, которые никто не понимал, но не выполнить их, мы не могли. Очень часто мавки гибли, выполняя их. Не знаю, возможно — это был своеобразный естественный отбор, ведь до этого, мавки почти не сменяли поколений, вероятно — это было лучше для нашей расы. Выжили только самые устойчивые, и приспособленные.