— Я хочу встретиться со своей дочерью, Святогор. Надеюсь, для этого я не обязана спрашивать у тебя разрешение?

— Твоя дочь находится на другом конце острова, мавка. Согласись, глупо искать ее здесь. — Он смотрел на нее безразлично, не выдавая ничего из своих мыслей.

— Меня зовут Меланья, Святогор, странно, что ты забыл. Возраст сказывается? — Она скривила губы в насмешливой улыбке. — Ты должен чувствовать, что у меня мало силы, сейчас, я истощена. Мне необходима энергия источника — это разрешено даже вашим советом. Разве я не права?

— Ты имеешь право восполнить силу, мавка. — Святогор проигнорировал ее укол. Взгляд его глаз был холоден и бесчувственен, когда он смотрел на нее. — После этого, ты встретишься с дочерью, хоть я и сомневаюсь, что она будет рада встрече с тобой. И, без промедления покинешь остров. Я лично прослежу за этим, мавка. Не вздумай устраивать здесь свои фокусы. Тебе все ясно? — Он не обратил никакого внимания на ее насмешки. Дождавшись ее кивка и еще одной насмешливой улыбки, Святогор развернулся и ушел в лес.

Почувствовав, что отошел достаточно далеко от нее, Святогор остановился и закрыл глаза. Он знал, что не до конца понял ее, подозревал, что так и не выяснил ее истинную цель. Обири ушел сильно рано, практически признал свое поражение перед ней.

Чтож, он сдержит слово, и проследит за Меланьей, она не сможет провести его на этот раз. Как крепко она привязала его. Столько лет, а он так и не свободен от этой мавки. Все, что он может — это отвернуться от нее, боясь поддаться ее чарам.

Обири вздохнул и открыл глаза, направившись к дому. Было очевидным, что Роксолана не знала о визите свое матери — будет интересно наблюдать за этим, так он сможет лучше понять и спутницу Кия.

Мавка упала на землю, как только обири скрылся из виду. Она была обессилена, но ей удалось. Меланья удержала тот крохотный барьер.

Ей надо дойти до источника, и дождаться завтрашнего рассвета. Возможно, придется встретиться с Ланой, чтобы отвести подозрения обири. Что же она скажет ей? Меланья никогда не знала, что говорить своей дочери. Зачем говорить с той, которая ни на что не может повлиять? Но Святогор будет наблюдать за ними, значит — надо придумать тему.

Интересно, если бы Святогор знал — что все они выиграют, в случае ее успеха — помог бы он ей? Сомнительно, но осуждать бы — не смог. Обири был бы весьма удивлен тем, во что превратилась бывшая верховная мавка. Впервые за все свое существование она думала не только о себе, а, и, о ком-то еще. Женщина вздохнула. Нет, она не расскажет свой план никому — он будет обречен на неудачу, если хоть кто-то еще узнает об этом плане. Какой же глупой она была всю свою жизнь, она думала об этом весь последний год. Как странно все сложилось. Казалось, у нее было все, и вот теперь ей хотелось совсем другого, но поздно что-то менять в своей жизни, пусть все будет так как есть. Ей так хотелось, чтобы кто-то помог ей, но она не имела на это права.

Она прислонилась щекой к усыпанной листьями земле, как в очень далеком детстве, в старой игре в Подоляночку. Как и героиня этой игры — она могла бы не двигаться семь лет. Только мавка не могла себе этого позволить. Она встанет, встанет и пойдет исполнять задуманное, вот только полежит немного…

* * *

Кий задумчиво держал мокрую девушку в своих руках. Она тихо уткнулась ему в плечо. Значит — она видела иллюзию.