— Вот ты какой! — мягко проговорила она.

Гарвалд выронил зажигалку, вынул сигарету из ее рта и погасил в пепельнице, стоявшей на столике около кровати.

— Я давно этим не занимался, черт знает как давно. Предупреждаю тебя!

Руки ее сомкнулись у него на шее, и он стянул халатик с ее плеч. Губы их слились. Он дрожал, прямо как мальчишка, с которым это происходит впервые, что было странно. Казалось, что свет в комнате стал каким-то мутным. Она опрокинулась на спину, раздвинула ноги, приглашая его погрузиться в ее мягкую плоть, но его тело внезапно обмякло. Он почему-то оказался на полу, а она, сидя на краю постели, смотрела на него удивленно. Бедра ее были прикрыты халатиком, а ноги были самым прекрасным, что ему когда-либо приходилось видеть.

Позади кровати приоткрылась дверь, и вошел Доннер. Он смеялся, но на его лице, помимо улыбки, было что-то еще, и, когда он раскрыл рот, оттуда, казалось, не вылетело никакого звука. Он обошел кровать, и Гарвалд попытался подняться, но было слишком поздно. Нога в ботинке поднялась, и последнее, что он услышал, прежде чем погрузиться во мрак, был отчаянный крик девушки.

Глава 13

Ник закурил сигарету и присел на край стола, глядя на нее. Через некоторое время Вилма осушила свой стакан и передернулась. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами. Слезы смыли тушь с ее ресниц.

— Наверное, я выгляжу ужасно! Можно мне еще выпить?

— Это ведь твой джин. — Он взял бутылку и налил ей полстакана. — Плохо, что ты хотела так поступить!

— Я подумала, что это мой муж. — Она одним глотком выпила джин и снова потянулась за бутылкой.

— Ты, наверное, очень беспокоишься о нем?

— Я бы не стала даже вынимать его из петли, если бы он повесился. — Она хрипло рассмеялась. — Я скажу тебе о моем муже, мистер, все, что ты захочешь узнать о Сэме Роско. Он негодяй! Когда он подобрал меня на улице в Гамбурге в сорок пятом и женился на мне, я думала, что случилось чудо. В те дни я еще молилась Богу. Мне было только пятнадцать лет, но я соврала, сказала, что больше.

— Ну, и что же случилось дальше?

— Мы вернулись домой, и он демобилизовался. Домой, вот сюда. — Она огляделась вокруг. На лице ее было отвращение. — Медовый месяц продолжался, пока он не истратил свои деньги. Потом он привел ко мне первого мужчину.

— И с тех пор он жил на то, что ты зарабатывала?

— Вроде того. Приводил сюда всех подряд. Пьяных и трезвых, черных и белых, и я никогда не смела отказать. Сэмми позаботился об этом. Первый раз, когда я попыталась возразить, он избил меня до потери сознания. Вот так все время.

— А ты пыталась когда-нибудь уехать?

— Можно так сказать. — Она осушила свой стакан и провела рукой по глазам. — Понимаешь, мне надо успеть на поезд. Я не знаю, кто дал тебе адрес, но я больше не играю в эти игры.

— Я пришел не за этим.

Она не ела ничего с утра, и джин сразу ударил ей в голову, поэтому, когда она теперь взглянула на него, то с трудом сосредоточилась, нахмурившись:

— Кто ты? — И затем с тревогой: — Ты вовсе не приятель Сэмми, да?

— Конечно нет, — сказал Ник и рискнул: — Меня зовут Ник Миллер. Я друг Бена Гарвалда.

— Ты друг Бена? — Она удивленно посмотрела на него. — Надо подумать. Мне кажется, что я видела тебя где-то раньше. — И по какой-то необъяснимой причине она вздрогнула.

— Нет, ты не могла меня раньше видеть, — сказал Ник, — я в этом городе недавно.