Вика тоже кивнула, соглашаясь. Она держала перед собой плетеную корзинку, которая слегка царапала голые руки, но Вике это даже нравилось. Смородина росла прямо возле забора, разделяющего два соседних участка. Забор был непростой, не такой, как ожидала увидеть Вика и было понятно, что поставили его богатые Катины соседи. Вокруг стальных прутьев обвился вьюнок. Его розовые цветы, уже полузакрытые, ярко сияли в закатном солнце на фоне темного металла. Соседний сад был как на ладони и сквозь деревья Вика различала очертания большого дома. Сам участок был просто огромен, Вика так и не смогла разглядеть, где же он заканчивается. По всей территории росли деревья, но были ли среди них плодовые, Вика так и не поняла. Зато она хорошо разглядела пруд, он был прямо напротив. Водоем казался искусственным, так как несмотря на весьма внушительные размеры, он все же был меньше даже небольшого озерца – метров двадцать пять-тридцать в диаметре. Пруд Вике совсем не понравился. Так же как и дом, и сад, он был в запущенном состоянии. Но если саду это состояние придавало все же некую дикую прелесть и, так сказать, первозданность, то пруд производил гнетущее впечатление. Вика прищурилась, чтобы разглядеть его получше. Да, похоже, когда-то он выглядел совсем иначе. Может быть, там даже плавали золотые рыбки, а дно было ровным и песчаным. Сейчас… Брр. Сейчас он больше напоминал маленькое болото. Прозрачная когда-то вода стала темной, ее покрыла липкая зеленая ряска, а экзотические декоративные кусты вокруг, остатки которых еще можно было разглядеть, вытеснили менее привлекательные, зато более агрессивные сорняки. Даже со своего места Вика уловила слабый запах тины и застоявшейся воды.

– А кто живет том доме? – с любопытством спросила девушка.

– Актриса одна. Старая, – ответила Катя, как показалось Вике, не слишком охотно. Впрочем, насколько она понимала, деревенские жители и вообще не особенно разговорчивы. Недосуг им лясы точить, работы много. А сельская работа, она все больше в одиночестве делается, с морковкой-капустой или там с огурцами особенно не разговоришься.

– А кто раньше в моем доме жил? – не унималась городская Вика, которой долгое молчание было в новинку.

– Баба Маруся жила, – ответила Катя, не прекращая работы. – Померла года четыре назад. Дом никто покупать не захотел. Боязно после покойника-то. Ты, кстати, печку не вздумай зажигать. Хорошо, что я вспомнила.

– А почему?

– Так баба Маруся от того и померла, что печка разладилась. Угорела она. Зимой дело было. Затопила, да и спать легла, а утром не проснулась. После ее смерти печью заниматься некому было. Так и стоит. Тебе-то печь сейчас без надобности, вон дни какие знойные стоят, я тебя на всякий случай предупредила – мало ли что.

– Спасибо, – поспешно ответила Вика, вскользь подумав о том, что было бы, если бы она затопила печку в ненастный день, не предупреди ее Катя. – Спасибо, – повторила она с чувством. – Вы и за домом приглядели, и про печку тоже, и смородину вот для меня рвете.

– Я ж не за так, – фыркнула Катя, – в смысле – за домом приглядываю. Хозяин разрешил своим участком пользоваться, картошку сажать. Мой-то видишь, какой маленький? Только огурцы с помидорами, да зелень, а больше ничего и не посадишь.

На взгляд Вики, огород у Кати был не такой уж и маленький. Но это с ее, Викиной, точки зрения. Если учесть, что местные жители в основном кормятся со своего огорода, то, пожалуй, да, и вправду маловат.

– Если вам надо, вы заходите, – неловко произнесла Вика.

– Зачем? – искренне удивилась Катя. – За картошкой какой уход? Окучить пару раз – и все дела. Колорадского жука у нас отродясь не водилось, а больше…

– Вот ты где, поганка! – раздалось совсем близко и с той, с чужой стороны из-за кустов вынырнула сухопарая женщина, которую Вика поначалу, пока не разглядела морщинистого лица, приняла за девушку.