— Что ж, замечательно, но вы можете забыть об этом! Думаю, именно мне, как женщине, предоставлено право решать, проведем мы вместе ночь или нет.

— Безусловно, — кивнул Марк. — И вы уже вполне ясно выразили свое решение.

Его настойчивость просто невыносима!

— Мое решение? — эхом повторила Наташа. — Я даже не припоминаю, чтобы мне предоставлялся выбор! Только что мы вели приятную светскую беседу о профессиях, а через минуту вы вдруг заявляете, что уже сегодня ночью мы станем любовниками!

— Cherie Наташа! Вопрос о том, станем ли мы любовниками — как это у вас говорится? — витал в воздухе с того самого момента, как только мы обнаружили друг друга в этом зале.

— Может быть, так оно и есть, но это не значит, что идея мне нравится.

Насмешливый излом его губ стал еще заметнее.

— Ваше кокетство просто восхитительно, — сказал он, посмеиваясь. Конечно же, идея вам нравится. Вы сообщили мне об этом множеством разных способов.

— Неужели?..

Марк склонил голову набок.

— Например, вас выдает то, что эти прекрасные зеленые глаза ни разу меня не отпустили, или то, как вы неосознанно облизываете свои мягкие зовущие губы… Я чувствую легкое подрагивание стакана в вашей руке… Продолжать?

Наташа поспешно поставила свой коктейль на подоконник.

— Вы придаете совершенно иной смысл симптомам банальной нервозности!

— Вовсе нет! А доказательство — в восхитительном поцелуе, который только что я получил. Уже сами по себе поцелуи представляют собой своеобразный язык, а вы говорите на нем как на родном. Ваше «решение» нельзя было бы выразить более ясно. — И Марк с удовлетворенным видом откинулся на спинку.

Наташа порозовела и сердито воскликнула:

— Откуда вы знаете, что я не замужем или не встречаюсь с кем-нибудь?

— Я расспросил нашу милую хозяйку. Она заверила меня, что вы не только одна-одинешенька, но, более того, именно сегодня вечером очень нуждаетесь в компании.

Насупившись, Наташа мысленно поклялась разобраться с Трейси раз и навсегда.

— Что бы она ни говорила, это еще не значит, что я автоматически превращаюсь в объект ваших забав.

— Полно, Наташа, не стоит бороться с тем, что уже предопределено! Обещаю, что вы получите удовольствие!

Марк склонился ближе, чтобы поцеловать ее, и снова погрузил пальцы в темную гриву ее волос.

Внезапная близость обрушилась на ее чувства, делая невозможным какое бы то ни было сопротивление. Наташу, казалось, ошеломила собственная реакция. Марк явно не пользовался лосьоном после бритья, но его собственный чистый аромат подействовал на нее головокружительно. Губы Марка дразнили, возбуждали ее собственные, и Наташа почувствовала, как где-то в глубине разливается предательское тепло.

Уверенная, что это серьезно не повредит ее принципам, более безрассудно, чем ей этого бы хотелось, она ответила на его поцелуй. Девушку пронзила такая сила естественного, примитивного желания, ощущение которого она уже давно забыла. В это мгновение она даже была готова принять его дерзкое предложение и провести с ним ночь. Все в нем — то, как нежно он поглаживал нежную кожу ее щеки, то, как смело, но в то же время и ласково проследил линию ее губ своим языком, — все это свидетельствовало о том, что этот мужчина действительно способен доставить Девушке непередаваемое наслаждение, которое он и обещал.

Но голос разума настойчиво требовал не давать воли фантазии. Наташа прекрасно сознавала, что очарование ночи любви неминуемо сменится утром отчаянной депрессией.