Наконец Наташа вздохнула с облегчением: вот и элегантный квартал, в котором находится галерея Нокса. Впереди нее не спеша вышагивал господин в кашемировом пальто. Обогнав его, Наташа помчалась вперед и… мгновенно затормозив, замерла на месте.

Перед входом в галерею — он располагался на уровне тротуара — стояли две бело-голубые патрульные машины полиции с включенными красными «мигалками».

Не на шутку встревожившись, Наташа направилась к лестнице, ведущей на второй этаж, обогнав входящих в здание полицейских. Внутри, в галерее, под подошвами ее туфель захрустели осколки стекла, только тогда до нее дошло, что тяжелая входная дверь разбита.

Их ограбили! Наташа в панике огляделась по сторонам. Удивительно — или, может быть, странно: все картины по-прежнему на местах.

Якоб был уже здесь, но все еще в пальто. Отчаянно жестикулируя, он спорил с двумя мужчинами в полосатых костюмах. Один из них держал в руках папку, а другой — доску с зажимом, на которой он заполнял какую-то справку.

Наташа уже видела их однажды — несколько месяцев назад, когда загоревшаяся урна причинила небольшой ущерб кабинету Нокса.

— …значит, я просто-напросто забыл включить вчера систему сигнализации! — Якоб почти кричал. — Это что, преступление? Вчера у меня был трудный день, и, уходя, я забыл обо всем на свете. В любом случае это никак не влияет на вашу ответственность. Вы все равно должны заплатить мне страховку за украденное.

— Якоб! — воскликнула Наташа, с опаской обходя на цыпочках осколки стекла. — Что пропало?

— Матисс, — последовал краткий ответ.

— Вы уверены, что украдена только эта картина? — спросил один из представителей страховой компании.

— Уверен. Первое, что я сделал, — это проверил все по описи, подтвердил Якоб.

— Грабителям на редкость посчастливилось, что они решили прийти именно в ту ночь, когда вы забыли включить сигнализацию, — сухо заметил другой страховой агент.

— Я всего лишь немного облегчил им работу, — проворчал Якоб. — Тут действовали профессионалы, они бы все равно преодолели систему безопасности.

Наташа в смятении взирала на беспорядок. Вид галереи вполне соответствовал тому, что творилось в душе девушки в последние три недели. Хотя это было абсолютно нелепо, но мысленно Наташа винила во всем, что произошло, Марка Дюшена. Поэтому она крайне удивилась, услышав, как Якоб упомянул его имя.

— …Дюшен, оценщик и эксперт по живописи. Он единственный, на кого я могу подумать, — услышала она ответ Якоба на какой-то вопрос страхового агента.

Тот оторвался от своих записей и с любопытством спросил:

— Почему именно он?

— Дюшен — один из немногих, кому было известно, что Матисс находился здесь. А еще, как может подтвердить мисс Бэррон, — добавил Якоб, указывая на Наташу, — этот клоун убеждал покупателя, с которым я уже договорился о сделке, что картина фальшивая. И это даже не взглянув на картину! Зачем бы он так старался, если не… — Он выразительно пожал плечами, как бы оставляя вопрос открытым.

«Если бы не хотел сохранить Матисса для себя самого», — мысленно закончила Наташа. Очевидно, специалист по оценке убытков тоже понял предположение Якоба, потому что записал имя в свой отчет.

Якоб погладил свой лысый череп.