— Последние данные службы разведки говорят о том, что русские выдвинули еще одну дивизию к индийской границе. Это составит уже десять дивизий, вполне достаточно сил для вторжения.

Президент с жадностью ел вареную картошку.

— Парни в Кремле уже обожгли себе пальчики, оккупировав Афганистан. И теперь у них на руках развивающееся восстание мусульман, которое охватит всю Россию. Мне бы очень хотелось, чтобы они вторглись в Индию. Это даже больше того, на что мы могли надеяться.

— Мы не могли сидеть сложа руки и остаться в стороне от этого.

— О, мы бряцали своими саблями и произносили страстные речи в Организации Объединенных Наций, осуждая еще один пример коммунистической агрессии. Послать несколько авианосцев в Индийский океан. Организовать новое эмбарго на торговлю.

Мерсьер занялся салатом.

— Другими словами, та же самая реакция, как обычно. Стоять и выжидать.

— Советы роют себе могилу сами, — прервал президент. — Напасть на семисотмиллионное население, живущее в нищете, — безумие. Поверь мне, Россия проиграет, одержав победу.

Мерсьер не был согласен с мнением президента, но где-то глубоко внутри он знал, что, вероятно, глава государства прав. Он оставил эту тему и перешел к проблеме, которая была ближе к дому.

— На следующей неделе состоится референдум за полную независимость Квебека. Кажется, эта попытка окажется удачной.

Президент не обратил внимания на это заявление, так как подцепил полную вилку горошка.

— Если французы думают, что полная суверенность приведет к благоденствию, то их ждет горькое разочарование, когда они очнутся.

Мерсьер выпустил пробный шар.

— Мы можем остановить это, продемонстрировав силу.

— Ты никогда не сдаешься, Ален, правда?

— Медовый месяц закончился, господин президент. Это всего лишь вопрос времени, скоро оппозиция в конгрессе и новостные средства массовой информации начнут называть вас нерешительным лидером. Абсолютная противоположность тому, что вы обещали во время избирательной кампании.

— И только потому, что я не вступил в войну на Среднем Востоке или не послал войска в Канаду?

— Существуют и другие средства продемонстрировать решительность, менее резкие.

— Нет причин терять жизнь даже одного американца, вызывая истощение нефтяных месторождений в пустыне. Что же касается Канады, то всё урегулируется само по себе.

Мерсьер коснулся непосредственно этого вопроса.

— Почему ты хочешь видеть Канаду разделенной, господин президент?

Тот холодно посмотрел на него через стол.

— Именно так ты думаешь? Что я хочу увидеть, как соседняя страна разорвана на части и в ней начинается хаос?

— А чему еще я должен верить?

— Верь мне, Ален, — выражение на лице президента было дружественным. — Верь в то, что я собираюсь сделать.

— Разве я могу? — спросил сконфуженный Мерсьер. — Я даже не знаю, о чем ты говоришь.

— Ответ простой, — отвечал президент с печальной ноткой в голосе. — Я веду отчаянную игру для спасения опасно больных Соединенных Штатов.

Это, должно быть, очень плохие новости. По кислому выражению лица Гаррисона Муна президент понял, что они не могут быть другими. Он отложил речь, редактированием которой занимался, и откинулся на спинку кресла.