— Как вы поняли это?

— Он хотел ограбить поезд, — ответил Битти как само собой разумеющееся. — Но что-то не сложилось. Той ночью была ужасная буря. Поезд шел с опозданием. Возможно, он шел не по расписанию. Не знаю. Что-то нарушило его планы.

— Что же было в поезде для грабителя? — спросил Питт.

— Два миллиона долларов в золотых монетах и слитках.

Питт взглянул на него.

— Ничего не читал о доставке золота на «Манхеттен лимитед».

— Двадцатидолларовые золотые монеты были отчеканены в тысяча девятьсот четырнадцатом году на монетном дворе Филадельфии для банкирских домов Нью-Йорка. Думаю, что Масси прослышал об этом. Администрация железной дороги решила, что поступает разумно, изменяя маршрут вагона с золотом и направляя его обходными путями по сельской местности, а не по главному железнодорожному пути. Ходили слухи, что вагон прицепили к поезду в Олбани. Конечно, доказать все это невозможно. О потере, если таковая была, никогда не сообщали. Важные персоны в банках, возможно, решили, что для поддержания своего имиджа им лучше замять это дело.

— Этим можно объяснить то, что железная дорога едва не разорилась, пытаясь поднять поезд со дна реки.

— Может быть.

На некоторое время Битти погрузился в прошлое. Затем сказал:

— Из всех преступлений, тщательно изученных мною во всех полицейских архивах мира, больше всего меня интригует то, что предшествовало грошовому ограблению Масси в Уэкетшире.

— Здесь пахнет другим.

— Как так?

— Этим утром лаборатория нашла следовые концентрации сульфида железа в образцах, взятых из моста Дьювилль-Гудзон.

Глаза Битти сузились.

— Сульфид железа используют в черном порохе.

— Именно так. Похоже, что Масси взорвал мост.

От этого откровения Битти онемел.

— Но почему? Каков его мотив?

— Мы найдем ответы, — сказал Питт, — когда найдем поезд.

Питт механически вел машину. Ему не давала покоя одна мысль, которую он всячески отгонял от себя. Сначала он воспринял ее в штыки, но ее невозможно было игнорировать. Затем она стала совершенно отчетливой и обрела смысл.

Остановился около телефонной будки на парковке супермаркета и набрал номер Вашингтона. Его быстро соединили, ответил хриплый голос.

— Сандекер.

Питт не удосужился представиться.

— Сделайте одолжение.

— Понял.

— Мне нужен «воздушный крючок».

— Продолжай.

Питт почти видел, как, зажав сигару во рту, Сандекер оставил на ней следующую отметину.

— Мне нужен «воздушный крючок». Я должен справиться к полудню завтрашнего дня.

— С чем, черт побери?

Питт перевел дыхание и рассказал ему.

67

Вийон развернул правительственный реактивный самолет влево от полуденного кучевого облака, ручка управления перемещалась у него под руками совершенно незаметно. Через иллюминатор второго пилота Даниэла любовалась ковром канадских сосен, скользящим под самолетом.

— Всё так красиво, — сказала она.

— С борта авиалайнера всего этого не видно, — ответил Вийон. — Они летают на слишком большой высоте, поэтому любоваться пейзажем во всех его подробностях невозможно.