— Кажется маловероятным, что официальная запись относительно переговоров такого масштаба также утрачена, — сказал президент.

— Вильсон утверждает в письме, что проинструктировал своего министра уничтожить все упоминания о пакте. Не могу отвечать за министерство иностранных дел, но предполагаю, что они лучшие хранители. По традиции британцы никогда не выбрасывают и не сжигают документы. Какие бы документы, касающиеся договора, ни сохранились, я уверен, что они похоронены под тонной пыли в каком-нибудь старинном викторианском хранилище.

Президент встал и начал ходить по кабинету.

— Мне бы очень хотелось изучить формулировку договора.

— Это можно, — улыбнулся Питт. — Эссекс записал проект в своем настольном дневнике.

— Я могу получить это?

— Конечно.

— Как к вам попал этот дневник?

— Он находился во владении его внука, — ответил Питт, не уточняя.

— Джона Эссекса?

— Да.

— Почему он скрывал его в течение всех этих лет?

— Возможно, боялся, что доведение его до сведения общественности приведет к международной напряженности.

— Наверное, он был прав, — сказал президент. — Если пресса разрекламирует это открытие в новостях, то нельзя предсказать стихийную реакцию людей по обеим сторонам границы. Вильсон прав: американцы — собственники. Могут потребовать передачу Канады. И только одному Богу известно, какой ад поднимется в Конгрессе.

— Есть зацепка, — сказал Питт.

Президент перестал ходить по кабинету.

— В чем же она?

— Платеж не зарегистрирован. Первоначальный депозит перевели в заем. Даже если появится экземпляр договора, британцы будут отрицать его на том основании, что они никогда не получали компенсации, и будут правы.

— Да, — медленно сказал президент, — отсутствие платежа может аннулировать договор.

Он направился к высоким окнам и посмотрел на газон Белого дома с почерневшей зимней травой, не произнося ни единого слова, борясь с собственными мыслями.

Наконец он повернулся и пристально посмотрел на Питта.

— Кому, кроме вас, известно о Североамериканском договоре?

— Коммандеру Хейди Миллиган, проводившей предварительные исследования с самого начала после того, как нашла письмо Вильсона, историку сената, который обнаружил фотографии, моему отцу, и конечно, адмиралу Сандекеру. Так как он мой непосредственный начальник, я считал своим долгом поставить его в известность о том, что я исследую.

— Больше никому?

Питт покачал головой.

— Нет.

— Давайте считать это клубом избранных, согласны?

— Как скажете, господин президент.

— Глубоко благодарен за то, что вы привлекли мое внимание к этому делу, мистер Питт.

— Следует ли мне продолжать расследование?

— Нет, думаю, будет лучше, если мы похороним договор там, где он лежал, по меньшей мере, в настоящий момент. Нет смысла портить отношения с Канадой и Соединенным Королевством. Рассматриваю это как тот простой случай, о котором не известно никому, поэтому никто не беспокоится.

— Джон Эссекс согласился бы с таким решением.

— А вы, мистер Питт, согласны?

Питт закрыл портфель и встал.

— Я морской инженер, господин президент. Избегаю всякого вмешательства в политику.

— Мудрый курс, — сказал президент с понимающей улыбкой. — Действительно, самый верный курс.

Не прошло и пяти секунд после того, как за Питтом захлопнулась дверь, а президент уже включил внутреннюю связь.