Его грудь задрожала, и она испугалась, что он смеется над ней. Приподнявшись на локте, она серьезно посмотрела на него, но его лицо было лишь размытым пятном в темноте.

— Это все потому, что я знаю: у тебя было так много других женщин, — сказала Розалин. — И я даже ожидала после нашей свадьбы, что ты все еще будешь хотеть…

— Искать удовлетворения в чужих постелях? Леди, я должен считать себя достаточно счастливым, если моих умений хватило, чтобы удовлетворить вас.

Но поддразнивающая медлительность его слов исчезла, когда Ланс потянулся, чтобы взять ее лицо в ладони. Его прикосновение было таким же нежным, как и голос, когда он произнес:

— Розалин, я легко соглашусь с тем, что в прошлом я не был святым. Но есть еще одна часть моей семейной легенды, которая гласит, что когда Сент-Леджер находит свою избранную невесту, он не может быть неверным, не может полюбить кого-то другого. Я никогда полностью не верил в это. Но после сегодняшней ночи знаю, что это правда.

Ланс притянул ее для поцелуя, и Розалин облегченно вздохнула. Успокоенная и умиротворенная, она свернулась клубочком в его руках.

Чувствуя наполненность и удовлетворение даже большее, чем он мог себе представить, Ланс прижал жену крепче, наслаждаясь чувством истинной радости от того, что Розалин в его руках. Ему внезапно пришло на ум, что несмотря на всю страсть, которую они разделили, ласковые словечки, которые он шептал, он никогда не говорил своей леди, как сильно любит ее. Не тогда, когда был собой — Лансом Сент-Леджером.

«Какой идеальный любовник», — подумал он, скривившись, и придвинулся к Розалин, собираясь немедленно исправить свое упущение, но когда ее голова склонилась к его плечу, а дыхание стало нежным дуновением, он понял, что его леди погрузилась в глубокий сон.

Ланс подавил смешок. Ну что ж, он ждал так долго, чтобы сделать это признание, что со своими клятвами любви мог подождать еще немного. По крайней мере, до утра.

Заботливо укутав любимую одеялом, он запечатлел нежный поцелуй на ее макушке, опустился на подушку и вскоре сам уснул.

Но не погрузившись в блаженное отдохновение, как он мог того ожидать. Он метался и ворочался, мучаемый смутным чувством тревоги, навязчивым ожиданием несчастья, ощущением, что застывает от леденящего страха, которое заставило его резко проснуться.

Вэл! Что-то ужасное случилось с его братом.

Ланс сел, покрывшись испариной, сердце стучало от необъяснимого чувства ужаса. Выбравшись из-под покрывал, он выскочил из постели на холодный пол. Спотыкаясь в темноте, прошел через комнату к арке, которая вела на лестницу. На полпути остановился, прижав ладонь ко лбу, немного покачиваясь от головокружения и замешательства.

Какого дьявола он делает? Собирается выскочить голым из замка и сделать что? Броситься на помощь брату, который либо спокойно спал в постели, либо сидел в библиотеке, погрузившись в одну из своих проклятых исторических книг.

Вэл посмотрел бы на него, как на сумасшедшего, каким он, вероятно, и являлся. Ланс потер глаза пальцами, пытаясь избавиться от последних хмельных остатков сна, который все еще удерживал его в паутине кошмара.

Да… кошмара. Без сомнения, именно это вырвало его из сна. Какое-то тревожное видение о Вэле, которое он не мог вспомнить теперь, когда полностью проснулся. Но, должно быть, сон был ужасным, если произвел на него такое впечатление. Ланс все еще дрожал и чувствовал дьявольский холод, который добрался до мозга его костей, прямо к его сердцу.

Вздрагивая, Ланс забрался обратно в постель, зарывшись в покрывала, и лег рядом со своей леди. И даже во сне Розалин неосознанно прижалась к нему, он же притянул ее ближе, благодарный за это тепло. Но странное ощущение, которое оставил сон, продолжало настойчиво беспокоить его, и прошло много времени, прежде чем Ланс смог снова уснуть.