Маккэскилл нахмурился, обошел стол и протянул Полу руку.

— Мне очень жаль вашего сына, мистер Кирквуд. Они, что, отложили поиск до утра?

Пол подошел к шкафу, достал чашку, кофейник с подогревателя и наполнил чашку кофе. Тот был крепким и горьким и закружился водоворотом в желудке, как в испорченном протекающем картере двигателя.

— И оставили моего сына там, бог знает на кого, — пробормотал он.

— Иногда так лучше, они могут отдохнуть и продолжить поиск со свежими силами, — сказал Маккэскилл.

Пол уставился на пятно на линолеуме.

— А иногда они слишком опаздывают.

В тишине зажужжал холодильник, а компрессор морозильника, казалось, выстукивал:

«Джош, Джош, Джош».

— А, да… Я здесь, чтобы контролировать телефонные звонки, — объяснил Маккэскилл, избегая развития темы. — Все вызовы будут записаны на пленку, в конечном счете похитители потребуют выкуп. И мы сможем выследить их.

Кирквуд, казалось, не проявлял никакого интереса к технологии. Он продолжал пристально смотреть на пятно еще с минуту, а затем поднял голову. Он был похож на наркомана, которому немедленно требовалась доза, глаза покраснели, лицо вытянулось, кожа побледнела. Его рука дрожала, когда он ставил свою чашку на стол. Бедный парень.

— Почему бы вам не принять горячий душ, мистер Кирквуд? А потом немного отдохнуть. Я позову вас и хозяйку, если что-нибудь придет.

Не говоря ни слова, Пол повернулся и прошел в гостиную, тускло освещенную бра с рыжим плафоном. Он вздрогнул от неожиданности, проходя мимо дивана, когда заметил сидящую на нем взъерошенную Карен Райт. Она сидела, непрерывно мигая. Кроваво-красные афгани натянулись у нее на коленях, когда она закинула руку на спинку дивана и посмотрела на него. Другой рукой она автоматически зачесала назад свои прекрасные пепельные волосы. Они легли на место, как шелковый занавес, — «классический боб», немного не достающий до гладких плеч.

— Привет, Пол! — промурлыкала она. — Натали позвала меня посидеть с Ханной. Мне очень жаль Джоша.

Он уставился на нее, все еще пытаясь осознать ее внезапное появление в его гостиной. Тошнота подкатывала к горлу.

— Все соседки дежурят по очереди.

— О! Прекрасно, — пробормотал он.

Карен кокетливо нахмурилась, сложив бантиком свои чувственные губки на красивом овальном лице. Боковым зрением Пол мог видеть Маккэскилла, который вновь уселся на стул за кухонным столом и уткнулся носом в журнал.

— Ты в порядке? — поинтересовалась она. — Тебе, похоже, следует прилечь.

— Да, — согласился Пол. Сердце стучало с перебоями, и каждый удар болезненно отдавался в затылке. Голова предательски кружилась. Джош. Джош. Джош. — Да, я пойду.

Пол договорил слова, уже поворачиваясь к выходу, изо всех сил стараясь удержать себя, чтобы не выбежать из комнаты. Он вспотел, как скаковая лошадь, озноб сотрясал его тело. Пол стянул через голову свитер и швырнул его на пол в холле. Пальцы нащупали пуговицы модной рубашки. Его трясло, как будто началось землетрясение. Сердце бешено колотилось в груди. В голове стучало:

«Джош. Джош. Джош».

Рубашка свисала с одной руки, когда Пол ворвался в ванную. Он упал на колени перед унитазом, все тело билось в конвульсиях от рвотных позывов. С третьей попытки из него вылетел кофе, но ничего другого в желудке не было. Обхватив унитаз руками, он уронил голову на предплечье и закрыл глаза. Образ сына то и дело всплывал в голове.

Джош. Джош. Джош.

— О, Господи! Джош! — застонал он.

Подступали слезы. Горячие, скупые, они с трудом просачивались из-под плотно сжатых век и быстро высыхали на щеках.