Конан беззаботно усмехнулся и легко полез вверх, Ему нужно было окно… открытое окно, чтобы убедиться — так проклятая клепсидра и в самом деле здесь…

Однако все складывалось легко и просто только вначале. Здание, храма являло собой как бы два громадных каменных куба, поставленных друг на друга: тот, что в основании — побольше, тот, что наверху — поменьше. На первую крышу Конан попал легко и без всяких затруднений. Однако там его ожидало сразу два неприятных сюрприза — вдоль ограждения ходила пара стражников, и стены верхнего куба были совершенно гладки. Высоко над головой на белом камне чернели провалы широких окон.

Пришлось пробираться ползком. Пока воины лениво глазели на расстилающийся под ногами город, киммериец ужом скользнул ко второй стене.

Теперь предстояло самое сложное. Закинуть предусмотрительно захваченную с собой веревку на одно из окон так, чтобы стражи ничего бы не услышали. Киммериец раздумывал не более мгновения.

В набедренной повязке были предусмотрительно завязаны несколько ржавых железяк. Конан вытащил одну; раскрутил веревку и, одновременно со взмывшим вверх якорем, метнул вниз стальную болванку.

— Эй! Что это? Ты слышал? — Стражи опрометью кинулись к перилам.

— Да нет, ничего страшного. Упало что-то…

— А мне показалось — звук шел сверху…

— Пить надо меньше! — последовал ехидный ответ.

Пока длился этот разговор, Конан молнией взлетел наверх и подтянул за собой веревку. Когда стражи ради порядка решили все-таки обойти вверенное их заботам строение, киммериец уже скрылся в темном проеме оконной ниши.

Открыть раму. Закрепить якорь. Скользнуть вниз… Храм Текучей Воды был просторен, темен и тих.

Негромко журчала вода, стекая в широкий круглый бассейн. На самом краю мраморной чаши высилась Священная Клепсидра.

Конан не удержался — чуть слышно присвистнул. Эта махина была ростом с него и ровно вдвое толще. Вся отливающая золотом и серебром, эта махина, похоже, весила немеряно. Кром! Как же ее вытащить отсюда?!

Выяснив все, что хотел, Конан вскарабкался обратно в оконный проем. Что ж, пока в Тлессине хозяйничают датхейцы, клепсидру, похоже, не украдешь — тем более ему, резко выделяющемуся в толпе.

Что ж, не всегда прямой путь — самый короткий и легкий. Придумаем нечто похитрее…

Стража по-прежнему бродила вдоль края крыши. Некоторое время Конан наблюдал за ними. Нет, лучше не рисковать. Он не сомневался, что расправится с этими Датхейскими парнями в один миг — но исчезновение стражников вызовет тревогу в городе. А ему, Конану, она пока не нужна… Лучше испытать другой путь.

Он вновь спустил веревку внутрь храма. Немного не достает до полу — но ничего. Конан ловко скользнул вниз. Дернул веревку, на лету поймал железный якорь — он ни в коем случае не должен звякнуть о плиты — и мягкой волчьей походкой направился к дверям.

Они были заперты изнутри тяжелым железным засовом. Конан подождал у дверей, прислушался — ничего; тогда он отодвинул запор и выскользнул на улицу. Храмовый служка припишет незапертый засов собственной рассеянности и, чтобы избегнуть наказания, никому о нем не скажет…

Крадучись, Конан обогнул площадь. Да-а, неплохие были строители у того султана, что основывал город… Стены в четыре человеческих роста, гладкие, как стекло, и повсюду — стража.

Двадцать около главных ворот. По десятку возле ворот боковых. И лучники на гребне стены. Много лучников. По воину на каждые десять шагов…

Конан остановился, хоронясь в глубокой тени. Достойная задача. Несколько мгновений он раздумывал, а затем на его губах появилась кривая усмешка. Они могут стеречь все до единой двери, но одна-то дорога все равно останется.