– А я? – нетерпеливо спросил я. – Ты ничего не сказал обо мне.

– Ты вскоре покинешь Перриш таким же образом, как и вошел в него. И уйдешь не один. Ты не останешься в той гильдии, в которой состоишь сейчас.

– А куда я пойду?

– Ты знаешь это не хуже нас, – зачем тратить свои деньги на это?

Он снова умолк.

– Скажи, что мне суждено в Ерслеме? – спросил я.

– Эту информацию ты не можешь получить. Раскрытие будущего стоит очень дорого. Удовлетворись тем, что уже узнал.

– Я хочу кое-что уточнить.

– Мы не разъясняем ничего ни за какие деньги.

Он равнодушно смотрел на меня. Мерта все еще бродила по комнате, стонала и бормотала. Силы, с которыми она была в контакте, очевидно, сообщили ей новую информацию. Она хныкала, дрожала и издавала какие-то кудахчущие звуки. Самит заговорил с ней на их языке. Она ответила. Он взглянул на меня.

– Это бесплатно, – заявил он, – последняя информация. Твоя жизнь вне опасности, но в опасности, твой дух. Было бы неплохо, если бы ты пришел к согласию с Волей, и при том как можно скорее. Восстанови свое моральное здоровье. Вспомни об истинных ценностях. Искупи грех, который ты совершил с благими намерениями. Больше я ничего не скажу.

Мерта пошевелилась, похоже, проснулась. Ее глаза открылись, но я видел только белки – ужасное зрелище. Ее толстые губы кривились, открывая испорченные зубы. Самит выпроводил меня быстрыми жестами своих крошечных рук.

Я вышел в темное дождливое утро и торопливо возвратился к Залу Летописцев. У меня прервалось дыхание, болела грудь. Перед входом в здание я остановился на минуту, чтобы собраться с силами. Мужество почти покинуло меня, но в конце концов я вошел и поднялся на уровень, где находились апартаменты Элегро и Олмейн.

Мне пришлось пройти мимо группы возбужденных Летописцев. До меня донеслось жужжание их голосов. Человек, которого я узнал, один из высших чиновников гильдии – поднял руку и спросил:

– Что привело тебя сюда, ученик?

– Я Томис, которому попечительствует Летописец Олмейн. Моя комната рядом.

Меня схватили и втолкнули в знакомую комнату, которая сейчас была в полном беспорядке.

С десяток Летописцев стояли там, нервно теребя свои шали. Среди них выделялся элегантностью канцлер Кенишел. Его глаза были полны отчаяния.

Слева от входа в луже крови, скорчившись, лежал Принц Роума. В противоположной стороне комнаты около полки с прекрасными произведениями искусства Второго Цикла лежал Летописец Элегро. На лице его застыли ярость и удивление, из горла торчал тонкий дротик. Еще дальше в окружении дородных Летописцев стояла Олмейн с растрепанными волосами и диким взглядом. Алое одеяние ее было разорвано спереди и открывало высокие белые груди, атласная кожа блестела от пота. Казалось, она была погружена в транс и не осознавала, что происходит.

– Что здесь случилось! – воскликнул я.

– Двойное убийство, – ответил канцлер Кенишел прерывавшимся голосом.

Затем он обратился ко мне с вопросом.

– Когда ты в последний раз видел этих людей, ученик?

– Этой ночью.

– Как ты попал сюда?

– Просто нанес визит.

– Происходил ли здесь какой-либо конфликт?

– Да, Летописец Элегро и Пилигрим ссорились.

– В чем заключалась причина ссоры?

Я с чувством неловкости взглянул на Олмейн, но она ничего не видела и не слышала.

– Из-за нее, – тихо ответил я.

Я услышал, как забормотали остальные Летописцы. Они подталкивали друг друга локтями, кивали, некоторые улыбались: я подтвердил, что здесь происходил скандал.