Я взял тяпку и стал окучивать кусты, переваривая информацию. Что ж, ФСБ так ФСБ. А для букета лучше всего подойдет сочетание цикламен с тюльпанами и бордовая роза посередине. Или обрамить по краям гвоздиками?

– Что молчишь? – спросил Георгий.

– Ты знаешь, – отозвался я, – Жюльен Сорель в «Красном и черном» не любил цветов, потому и запутался в своих женщинах, а добавь Стендаль немного желтых настурций да голубых фиалок, и букет… А, о чем ты?

– Оранжерея. Вот то место, где ты окончательно сойдешь с ума, – покачал головой Левонидзе, бросив себе под ноги сорванный флокс.

Поработав еще немного, я спустился и вышел в парк. До завтрака оставалось минут двадцать. Как правило, утром я всегда обхожусь чашкой чаю и поджаренным черным хлебом с листьями салата. Но слежу за тем, как питаются «гости», поэтому и присутствую в столовой. Еда – не только горючее для организма, но еще один большой соблазн, способствующий Разрушению мозга, превращающийся порой в культ. Как и что человек ест – это задачка для психиатра, тут две крайности: одна из них – непомерное обжорство, другая – намеренное изнурение себя голодом, а разум страдает от обеих.

В парке ко мне подошел охранник. (Работали они посменно, сутками, а набирал их Левонидзе – все бывшие военные.) Этого, кажется, звали Сергей.

– Ночью кто-то пытался проникнуть на территорию клиники, – сказал он. – Пойдемте покажу.

Мы вышли за ворота и пошли вдоль трехметрового металлического забора, который венчали острые пики. Метров через сорок охранник произнес:

– Человек, очевидно, свернул с шоссе в лес и пробрался сюда. Вот следы. Сломанные ветки. Свежий окурок. Он пытался залезть, но сорвался. На пике остался клок от одежды.

Я поглядел наверх, там, действительно, болтался клочок серой ткани.

– Можете его достать?

– Конечно.

Охранник ловко и быстро добрался до пики и спрыгнул вниз.

Я взял тряпицу.

– От плаща или куртки, – сказал Сергей. – Причем вещь уже довольно ношенная.

– Какой-нибудь бродяга?

– Вряд ли. Окурок-то от «Честерфилда». Сигареты не дешевые. Скорее всего, старый плащ – маскировка.

– Преодолеть забор для тренированного человека труда не составит. Как и вам. Вы, кстати, где служили?

– Разведка спецназа, – коротко ответил он. – Залезть – да, а на пиках застрять можно и в очень даже неприятном положении.

– А может, он все-таки спрыгнул на ту сторону?

– Нет. Я ходил проверял. Следов нет. Сделав одну попытку, человек ушел. Вполне возможно, что его учуяли и напугали собаки. Ночью они сильно лаяли.

– Да, я слышал. Ваши предположения как специалиста и разведчика?

Охранник пожал плечами:

– Трудно сказать. Все зависит от цели проникновения на объект. Я мыслю военными категориями. Воровство – это уголовка. Мне приходилось сталкиваться с предотвращением диверсий. Либо похищение, изъятие чего-то важного. Овладение нужной информацией. В конце концов, физическое устранение. Вариантов тут может быть много. Но вряд ли это случайность. Я ходил по шоссе до поворота, там на обочине остались следы от поджидавшей человека машины. Судя по протектору, это джип.

– Да вам надо частным детективом работать, – сказал я. Мне этот спокойный, невозмутимый парень начинал все больше нравиться.