– Я ездила вчера к нотариусу и заверила его, – уже менее торжественно проговорила Ползункова. – Он запер завещание в сейф.

– Разумно, – похвалил я. – Человек, говорят, смертен, правда, мне не довелось убедиться в этом на собственном опыте.

– Большую часть своего состояния я оставляю Принцессе, – продолжила Ползункова, не уловив моей иронии и гладя кошку, которой, по моему мнению, было глубоко чихать на все купюры с изображением американских президентов. – О ней будут заботиться, кормить, ухаживать и водить на мою могилку. Там ее всегда будет ожидать свежий творог с рынка. Будто бы от меня. – Тут Ползункова собралась пустить слезу, скривила лицо, но… передумала. В гроте было и так достаточно сыро. Где-то под землей били ключи. Даже слышалось их журчание.

– Алла Борисовна! – произнес я, желая ее поддержать. – Мысли о смерти очень вероломны, захваченные ими, мы забываем жить. Вам следует относиться к себе более великодушно.

– Нет, нет! – поспешно ответила она. – Я знаю, что скоро умру. Еще несколько дней назад мне было… видение. Ночью. Я не спала. НЕЧТО вошло в комнату и склонилось над моей кроватью. Оно приказало мне «готовиться». Вы знаете, даже У Принцессы шерсть встала дыбом.

Я не перебивал ее, поскольку у подобных пациентов магия сновидений бывает вполне реальной. Иногда с ними разговаривают двойники, ангелы, бесы или то НЕЧТО, о котором сейчас упоминала Ползункова. Но она вдруг сменила тему.

– Здесь есть кто-то чужой, – сказала она, понизив голос и тревожно оглядываясь. Взгляд ее остановился на узком лазе в подземные пещеры, откуда тянуло сыростью и заплесневевшим «рокфором». – Он ходит тихо и незаметно, все время прячется. Это именно он украл мои часы. Чтобы остановить на них стрелки.

– Полноте, – как можно мягче произнес я, хотя у меня самого после ее слов вдруг пробежал легкий холодок по спине. – Мы скоро найдем их.

Тут мне почудилось, что в глубине грота действительно кто-то стоит, прячась за каменным выступом. Я поднялся и сделал несколько шагов к лазу, но это оказалось всего лишь причудливой игрой света и тени. Зато у выхода послышался несомненный шорох. Ползункова вцепилась в мою руку, Принцесса вздыбила шерсть на спинке.

– Не уходите! – громко прошептала Алла Борисовна. – Это он.

– Я только взгляну. – Освободив руку, вышел из грота. Вокруг никого не было. «Какой-нибудь зверек пробежал, – подумалось мне. – Белка или еж».

Затем я вернулся к Ползунковой, у которой в глазах сквозил страх. Странно, что она решилась забраться в этот грот, коли так боится. Место не из самых приятных, даже слегка жутковатое.

– Абсолютно никого! – сообщил я как можно более весело. – Все это нервы. Пойдемте отсюда на свежий воздух.

– Нет, нет! – столь же торопливо, как в прошлый раз, ответила она. – Я еще не рассказала о завещании. Вы должны знать, что десять миллионов долларов я оставляю на нужды клиники. Поскольку верю в ваше благое дело.

– Вот знать этого я вовсе не должен, – шутливо отозвался я, – ибо мне захочется вас когда-нибудь отравить. Помните, как в Библии: горе тем, через кого в мир сей приходят соблазны…

– Нет, вы меня не отравите, – печально, но уверенно произнесла она. Добавив после небольшой паузы: – Меня найдут здесь, в этом гроте, зарезанной. – И постучала при этом по каменной кладке.

И вновь мы оба услышали какой-то подозрительный шорох, доносящийся то ли из лаза, то ли от выхода.

– Пойдемте! – решительно сказал я, протягивая руку. – Мы обсудим ваши проблемы позже.

Возле грота мы, естественно, никого не обнаружили.