Верная Марта пыталась стащить со своей госпожи горящую одежду. У самых ног двух женщин появилась большая трещина. Она росла угрожающе быстро, но ни та, ни другая ничего не замечали. Филипп прижал Эльвину к себе сильнее, но она взглянула наверх и увидела, как Марта, сорвав со своей госпожи горящую одежду, сама занялась пламенем, а леди Равенна, споткнувшись, полетела вниз через растрескавшийся парапет. Еще мгновение Марта горела на площадке башни, пока та с грохотом не обрушилась вниз, похоронив под собой леди Равенну и Марту.

Но иной гром, сливаясь с шумом летящих камней, донесся с неба. Еще миг, и пораженные зрители стали свидетелями странного явления — грозы посреди ясного и холодного октябрьского неба. Вслед за раскатами грома небо пролилось дождем — разверзлись хляби небесные.

Много лет спустя продолжали ходить слухи об этом противоестественном ливне: люди с благоговейным страхом говорили о громе небесном и дожде, что пролился на тех, кто видел падение башни, ставшей обителью зла. В эту ночь пришел конец злодейству и колдовству, и церковь на следующий день обрела множество истинно уверовавших, а количество прихожан в окрестностях Данстона, являвшихся к мессе по святым дням, возросло более чем вдвое.

Накинув капюшон на голову Эльвины, Филипп велел монаху отвести ее в замковую часовню. На этот раз Шовену не пришлось уговаривать Эльвину оставить Филиппа, чтобы тот отдал последний долг женщине, носившей его имя, и предать земле ее тело.

Эльвина молча последовала за Шовеном. После ужасов и потрясений этой ночи хотелось быть поближе к Богу, моля у него прощения за грехи и надеясь, что Он ниспошлет ей утешение в ее горестях.

Глава 25

Часовня пустовала долгие годы, но и при слабом свете свечи было заметно, что кое-какой ремонт недавно проводился. Во всяком случае, чисто выметенный пол устилала свежая солома, а стены радовали чистотой и отсутствием копоти. Эльвина взглянула на Шовена — никак это он привел в порядок заброшенную постройку? Монах встретил ее взгляд довольной улыбкой: мол, смотри, времени я даром не терял. Впрочем, Эльвина неправильно истолковала выражение глаз Шовена. Он указал в сторону нефа, и Эльвина, повернув голову, увидела свою верную подругу.

— Тильда! — радостно выдохнула она. На руках у Тильды мирно спал малыш. Эльвина, обессиленная, добралась до нефа, опираясь на руку Шовена. Все, о чем она мечтала, — это лечь и лежа любоваться спящим ребенком.

Вдруг из тени выступил некто весьма знакомый.

— Что происходит? Мы слышали шум, но я боялся уйти, оставив женщин одних. Где сэр Филипп?

Гандальф смотрел на Эльвину с явным сочувствием, но предложить помощь не решился, пока не получил знак от Шовена.

— Донжон рухнул, похоронив леди Равенну под об ломками. Боюсь, там нужна моя помощь. Леди Эльвина попала в жуткую переделку, и сейчас ей необходимо прилечь. Хорошо бы найти для нее соломенный тюфяк.

Гандальф подхватил Эльвину на руки.

— Соломы хватит на всех. Опасность еще не миновала?

— Нет, все уже в прошлом. Однако, пожалуй, женщинам лучше остаться здесь.

Эльвина с благодарностью позволила отнести себя на ароматное сено и, свернувшись клубочком и вдыхая медовый запах трав, тихо радовалась отдыху.

Вскоре появилась Элис с подогретым вином и сыром. Эльвина глотнула вина, сонно улыбнулась Элис и задремала под бормотание Тильды. Филипп жив, сын здоров, о чем еще мечтать? О том, что происходило этой ночью, думать не хотелось. Эльвина уснула крепко и сладко, без сновидений.