Ради Тильды Эльвина готова была на все. Ради нее она вверила бы свою судьбу кому-то и пострашнее сэра Филиппа.

При воспоминании об искрящихся то насмешкой, то веселым недоумением изумрудных глазах и бронзовой груди с налитыми мускулами Эльвина закусила губу. Ее охватило приятное возбуждение. Скоро ей предстоит узнать, каково это — стать женщиной. Неужели она и сама этого хочет? Нет-нет, Эльвина делает это ради Тильды. Это стоит свеч.

Решив, что время пришло, Эльвина отделилась от стены и вышла из тени в свет. Накинув капюшон и опустив голову, она торопливо прошла через двор, и на этот раз ей вполне удалось затеряться среди смердов, снующих повсюду с корзинами и прочей поклажей. Молитва помогла: леди Равенна и ее приспешники, служившие ей и дьяволу одновременно, не заметили девушку.

Услышав окрик за спиной, Эльвина прибавила шагу. Вот и дверь. Высокий мощный воин в броне и шлеме впустил ее внутрь. Не успела она поблагодарить его, как дверь за ней закрылась. Девушка оказалась одна в темноте.

Башня донжон была одной из самых древних замковых построек. Раньше на втором этаже, над кладовыми, жили хозяева замка, но теперь, когда был построен отдельный дом, жилые комнаты отдавались гостям, а на вершине выставляли дозор. Из башни в новую постройку вел переход, так что два строения соединились в одно, хотя более ранняя кладка отличалась от новой. Эльвина нервно огляделась. Лестница спиралью поднималась вверх. Свет сюда попадал лишь из узких бойниц наверху. Итак, ей предстояло не просто подняться по древней лестнице чуть ли не на ощупь, но и совершить переход от мрачного настоящего к весьма туманному будущему.

Но стоит ли так беспокоиться, размышляя о судьбе, ждавшей ее наверху? До вечера еще далеко, и сэр Филипп пока не успел вдоволь насладиться хмельным элем. Девушка могла не опасаться того, что ее возьмут с пьяной жестокостью, как это наверняка случилось бы, если бы она действовала в полном соответствии с планом леди Равенны. К тому же Филипп, судя по всему, вообще не из тех мужчин, кому доставляет удовольствие насилие над женщиной. В нем чувствовалась утонченность, отличавшая его от тех, кто пытался овладеть Эльвиной раньше. Может, ей повезет, и в этот первый раз он будет с ней нежен. На большее она не смела надеяться.

Зубы ее выбивали дробь, но Эльвина шла навстречу своей судьбе, не замедляя шаг… Еще три ступени вверх, и она оказалась перед дверью в спальню сэра Филиппа.

Филипп вошел в отведенную ему комнату другим путем, перейдя в башню из дома, где жила сейчас леди Равенна. Сбросив верхнюю тунику, он стоял посреди комнаты, величественный и мощный, расставив ноги и подбоченясь. Служанки, посланные леди Равенной в его распоряжение, наполняли ванну, то и дело бросая на Филиппа быстрые взгляды. Ванна была полна до краев, но девицы уходить не собирались.

Филипп нахмурился. Очевидно, леди Равенна распорядилась, чтобы девушки оставались с ним и во время купания. Чертовски предусмотрительно с ее стороны, но беда в том, что не они были у него на уме. Обещание чарующих льдисто-голубых глаз крепко запало ему в душу, и эти жеманные дурочки при всей своей юной прелести не могли заменить ту, что поклялась перед Богом, признав его своим господином. Хотя дикарки, обещанной ему на заклание, пока не было видно, Филипп отослал девиц прочь.

Словно могучий олень, почуявший запах самки, Филипп потянул носом воздух. Инстинкт должен был подсказать ему, где скрывается его Эльвина. Взгляд его упал на большой сундук, наполовину скрытый изъеденным молью гобеленом. Филипп пересек комнату и откинул крышку.

Эльвина вскрикнула, зажмурившись от яркого света, но, узнав того, кто открыл ее темницу, облегченно вздохнула и улыбнулась.