«Близнецы» раскланялись и перешли к следующему столику, чтобы лично засвидетельствовать дорогим гостям свое почтение.

– Они совершенно не изменились за тринадцать лет, – сказала Лили, провожая их взглядом.

– Только стали значительно богаче, – заметила Сэси.

– Да, теперь их заведение процветает, – сказала Лили, окинув взглядом переполненный зал. – Значит, парни умеют делать деньги.

– Они прирожденные бизнесмены, предприимчивость у них в крови, – согласилась Сэси. – Я слышала, что они еще в детстве мечтали обзавестись собственным баром, И вот, как видишь, добились своего, не брезгуя ради этого никакими средствами. Поговаривают, что они сильно рисковали, сколачивая первоначальный капитал. Зато теперь почивают на лаврах.

– Что бы о них ни говорили завистники, они все равно славные ребята и мне нравятся, – сказала Лили.

– Фрэнки тоже очень славный, – томно вздохнув, добавила Серена. – Жаль, что его до сих пор здесь нет.

– Наберись терпения, он скоро объявится и будет в твоем распоряжении до утра, – сказала Сэси.

– Девчонки, я очень благодарна вам за то, что вы вчера вытащили меня сюда! – воскликнула Серена и покраснела от переполнявшего ее восторга. – У меня еще никогда не было такого замечательного любовника, как Фрэнки! После ночи, проведенной с ним, о Хоумере мне даже вспоминать противно!

Стоило ей произнести эти слова, как в зал вошел и сам Фрэнки. Он был не один, его сопровождал Билли Бьянкич.

Лили почувствовала, как ее бросило в жар. Она вскочила и устремилась в дамскую комнату, испытывая настоятельную потребность припудрить носик. Серена помахала парням рукой, подзывая их к столику, а Сэси крикнула Лили вдогонку:

– Ты, надеюсь, вернешься?

– Разумеется, – не оборачиваясь, обронила на ходу Лили и ускорила шаг.

Уединившись в кабинке дамской уборной, Лили надолго погрузилась в размышления, борясь с желанием незаметно ретироваться. Постепенно на нее снизошло просветление, вытеснившее панические настроения из ее сердца, и она пришла к твердому решению не позволять мужчине выводить ее из душевного равновесия. Приведя себя в порядок и подмигнув своему отражению в зеркале, Лили вернулась в кабинку и с невозмутимым видом уселась рядом с Сэси.

Билли стоило немалых усилий притвориться, что его абсолютно не волнуют ни ее нарочито вертлявая походка, ни коротенькое открытое платье, ни длинные белокурые волосы, волнами ниспадающие на обнаженные плечи, которые он гладил прошлой ночью, восторгаясь шелковистостью ее кожи, ни все прочие части ее роскошного тела, живо возникшие в его воображении. Он непроизвольно заерзал на стуле и тихонько чертыхнулся, проклиная неуместное томление в своих чреслах.

Однако непрошеная эрекция не унималась, хотя он и закинул ногу на ногу, стремясь ее нейтрализовать. И вместо желанного покоя в душе у него поселилось смятение. Билли еще никогда не терял самообладания из за женщины, поэтому волнение, охватившее его, едва лишь он уловил знакомый запах ее духов, заставило его нахмуриться. Впервые в жизни в его голосе отсутствовали какие либо трезвые мысли, их сменила совершенно возмутительная идея силой вытащить Лили из бара и овладеть ею под ближайшим кустом сирени.

Однако она почему то на него даже не смотрела.

Ансамбль заиграл одну из популярных в 70 х годах мелодий, и Фрэнки потащил Серену танцевать. За столиком воцарилось натянутое молчание. Внезапно к их кабинке подскочил какой то рыжеволосый веснушчатый турист и с идиотской улыбкой радостно воскликнул:

– Я вас узнал! Вы ведь та самая знаменитая садовая фея из Чикаго! А Боб еще спорил со мной! Может быть, потанцуем?

Билли окинул наглеца презрительным взглядом и хмуро пробасил:

– Дама не танцует, она со мной!

– Он фантазирует! – неожиданно для себя самой воскликнула Лили.