— Круто. А как?

— Грузовик вел.

— Никогда бы не подумал, что ты грузовик водишь.

— А я не вожу. Так получилось.

— Что-то с памятью твоей стало?

— Ага, рассеянный склероз.

— Так ты уже совсем старик?

— Совсем. Лысый и толстый. Карлсон сегодня.

— Лысая Таня? (Смайлик.)

— А я обычно в парике хожу.

— Правильно поступаешь, кстати. Только голова потеет немного. (Смайлик.)

— Я знаю.

— И снова ушел от ответа.

— Какого? Напомни.

— Про выходные.

— А-а-а-а-а, Дино Салуззи слушал.

— На концерт ходил?

— По телевизору.

— Понятно. По программе проверю.

— Проверяй, коль хочется. Охота, она, знаешь ли, Женя, пуще неволи.

— А меня не Женя зовут.

— А как же тебя тогда зовут?

— Можно мне не говорить?

— Мы же договорились.

— Договорились.

— Вот и говори, а то я тебе тоже ничего про себя не расскажу.

— Вот и верь после этого людям. Дино Салуззи — это классно, меня на него Фоска подсадила.

— А Фоска — это кто?

— Хороший человек один.

— Понятно, что ничего не понятно. Ну и как тебя зовут?

— А помнишь, как в телевизионной рекламе: «Хочешь, я угадаю, как тебя зовут?» Угадаешь?

— Фекла.

— У тебя еще две попытки.

— Даздраперма. Иванушка. Иудушка.

— Угадал, угадал.

— Чё, Даздраперма?

— Вообще-то я шучу.

— Хорошо.

— А вообще-то меня Сашей зовут.

— Вот и отлично, Саша, будем знакомы.

— Конечно, будем. А тебя-то как?

— Госсподи, ну я же тебе сказал — Таня я, Таней меня люди кличут.

— Ну что же, будем знакомы, Таня.

— Ага, пока-пока.

И тут окошечко привата гаснет, сеанс связи завершается с разгромным счетом.

XXI

У Нодельмы голова кружится: не было ни гроша, и вдруг алтын! Столько радости зараз, как унести и не расплескать! Внутри ее все поет, буквально каждая клеточка организма; вскочив, она лезет в сумку за сигаретами, едва ли не бежит к лифту, в дверях сталкивается с Кня, ну что за день (нужно посмотреть гороскоп), спешащего к лифту, — тоже, видимо, на свежий воздух, покурить.

Так они стоят возле лифта — и боковым зрением Нодельма видит, что Кня переминается с ноги на ногу, потом приходит лифт, он пропускает ее вперед (мужчины в этой компании убеждены, что разрешить войти женщине в лифт первой — самое высшее проявление галантности), двери закрываются, и расстояния между ними становится еще меньше. Замкнутые помещения в жизни Нодельмы — отдельная тема, мы ее еще коснемся, а пока отдадим должное ее выдержке, даже мужеству. Рядом стоял со скучающим видом предмет обожания, она угадывала его запах — одеколон или лосьон после бритья, уже однажды узнанный в метро, от него шло широкое тепло, даже жар, обжигавший мочки.

Нодельму подмывает начать разговор, сказать что-нибудь типа Меня зовут Даздраперма или Здравствуй, Таня, как дела, но она сдерживается, не в силах взглянуть ему в глаза.

XXII

Февральский морозец слегка остужает ее пыл, но лишь слегка: Нодельма продолжала волноваться и светиться. Даже флегматичная Светланка замечает:

— Что с тобой?

Нодельма смахивает пепел и загадочно улыбается: разве объяснишь?! Обратно к лифту Нодельма идет одна, так как Светланка решает перекусить и спускается в корпоративное кафе.