— Не могу поверить, что с твоих прелестных губ слетает подобное. Знаешь, у меня есть приятель, голубой, он уверяет, что все женщины латентные сумасшедшие, но со временем их безумие становится очевидным. Вот сейчас ты служишь живым доказательством его теории.

Эйприл села и всхлипнула, затем утерла глаза платком.

— Я не собиралась плакать… — Не успела она выговорить последнее слово, как горло стиснулось и она зарыдала. — Чертова подводка сейчас размажется.

Майлз обошел письменный стол, подходя к ней.

— Ну-ну. Не принимай все так близко к сердцу. Ты постоянно в таком напряжении. Просто продай эту чертову квартиру и забудь обо всем.

Эйприл высвободилась из его объятий и покачала головой.

— Не могу. Я постоянно думаю о Лилиан. Сколько лет, Майлз! Одна-одинешенька. И эта жуткая тварь постоянно, ночь за ночью, пугала ее. Несчастную старую женщину, которая потеряла единственного возлюбленного. Она так долго страдала без него. И… Я знаю, на что это похоже. Хессен… Я хочу сказать, что тоже его видела.

— Что?

— Ты не тот человек, кому я могу рассказать такое.

— Ну вот! Это же просто несправедливо.

— Не тот. Но я рассказала. Оно… Он был в зеркале, которое я принесла из чулана. И еще на портрете Лилиан и Реджи. И в некоторых других местах. Каждый раз, когда я приходила в дом, Хессен следил за мной. Пытался напугать, чтобы я бежала, как мне кажется. Потому что я подбираюсь к нему все ближе. Он преследует меня, как и всех остальных, которые просто спрятались и дожидались конца Лилиан вела себя не так. Эта смелая женщина на протяжении пятидесяти лет каждый день пыталась бежать. Каждый божий день, Майлз! После того, как Хессен убил ее мужа, заставил его выпрыгнуть из проклятого окна. — Краем глаза Эйприл заметила недоверие и жалость на лице Майлза. — Ты ни разу его не видел. И лучше тебе не видеть его никогда.

Она произнесла последние слова с такой страстью, что сама удивилась, а собеседник отстранился, отодвинулся от нее.

— Еще до знакомства с Бетти Рот и Томом Шейфером я видела эту тварь. В зеркалах и картинах. Я видела Хессена, и рассказы стариков тут ни при чем. Когда я приехала, он снова активизировался, потому что теперь ему кто-то помогает. Так говорил Том Шейфер. Шейфер так же разумен, как ты или я. Он сказал, кто-то в доме теперь помогает Хессену. Убивать, Майлз! Убивать этих испуганных стариков. Хессену удавалось держать Лилиан и всех остальных в доме, терзать их обитателями Вихря, или что он там притащил с собой, но убить их он не мог. До сих пор не мог. Но теперь в Баррингтон-хаус есть кто-то, возможно кто-нибудь из обслуживающего персонала, кто исполняет его приказы. Может, все они. Петр, Джордж, Стивен. Сегодня утром, когда Стивен рассказал мне о Шейферах, я заговорила о странном совпадении. О том, что трое самых старых жильцов умерли вот так, один за другим, и все они знали Хессена. Я рассказала ему о том, что, по мнению Бетти Рот и Тома Шейфера, Хессен до сих пор находится в здании. И Стивен очень смутился, словно его загнали в угол. С тех пор он меня избегает. Там есть еще один портье, которого я ни разу не видела. Он работает только в ночную смену. И кто знает, что он делает по ночам? А что, если за всем этим стоит кто-то из жильцов? Они все могут быть замешаны.

— Тогда иди в полицию.

— Не говори глупостей!

— Так это твой рассказ звучит глупо. Потому что он и есть глупость! Дикая, не подкрепленная фактами чушь. Нельзя же просто так, ни с того ни с сего, обвинять людей в убийстве.

Эйприл развернулась к нему, лицо ее было напряжено и сердито. Майлз вскинул руку, требуя тишины.

— Подожди, дай мне договорить. И миссис Рот, и этому Шейферу было уже за девяносто. За девяносто, Эйприл! Это же факт.