— А что такого странного в том, что я интересуюсь живописью? Разве я похожа на дурочку?

Майлз засмеялся и покачал головой.

— Нет. Просто вы, скажем так, не похожи на остальных поклонников Хессена, каких мне доводилось видеть. Прежде всего, вы слишком привлекательны, и в вас чересчур развито чувство стиля, чтобы с восхищением рассматривать «Триптих с марионеткой». Не говоря уже об «Этюдах хромого».

— Значит, вместо того я должна в «Харви Николс» примерять туфли от Джимми Чу? Или поджидать у подъезда какого-нибудь бонзу?

— Именно так. К чему тратить отпускное время на изучение неизвестного европейского художника? Да к тому же еще и не вполне здорового?

Хоть Майлз с ней немного флиртует, он все-таки воспринимает ее всерьез. Эйприл видела, что искусствовед искренне заинтригован ее звонком и расспросами о Хессене.

— Вы такая загадочная девушка. Прямо-таки таинственная.

Эйприл засмеялась и отпила вина, чтобы скрыть румянец смущения, заливший все тело. И почему ей до сих пор не приходило в голову встречаться с мужчинами постарше?

— Просто он имеет некоторое отношение к нашей семье.

— Да, об этом вы упоминали по телефону. Я весь внимание.

Майлз взял со своей тарелки немного спагетти с моллюсками.

— Моя двоюродная бабушка Лилиан жила в том же доме, что и Хессен, Баррингтон-хаус. Бабушка недавно скончалась.

— Мои соболезнования.

— Все в порядке. Я не была с ней знакома. Однако она завещала квартиру моей матери, а поскольку мама панически боится самолетов, я прилетела вместо нее разобраться с наследством.

— И в надежде на добычу.

— Я уже ее обрела. Видели бы вы эту квартиру!

Эйприл подумала, не расписать ли в красках, какой там царил беспорядок, но легкомыслие было здесь неуместно — квартира была последним предметом для шуток.

— Бабушка пишет о Хессене в своих дневниках.

— Вы шутите?!

Эйприл отрицательно покачала головой, еще больше распаляя его интерес, и поднесла вилку ко рту.

— И они явно не ладили между собой. Но проблема в том, что Лилиан, моя двоюродная бабушка, была не совсем здорова. Вы понимаете, о чем я? Она была по-настоящему не в своем уме и винила в этом Хессена, потому я просто обязана узнать о нем как можно больше. Я нашла веб-сайт и прочитала вашу книгу. А потом…

— Вас захватило его творчество.

— Не совсем. Мне его картины кажутся до крайности жуткими, но… Вся эта загадочная история с художником и его влиянием на бабушку явилась для меня полной неожиданностью. Я и представить не могла, что буду заниматься в Лондоне подобным расследованием, но я обязана узнать, что случилось с Лилиан и Реджинальдом в этом доме, что сделал с ними Хессен. А он, несомненно, что-то сделал. И чем больше я узнаю о нем и его творчестве, о тех людях, которые были с ним знакомы, тем больше я укрепляюсь в мысли, что кое-что не совсем сходится. На самом деле кое-что просто чудовищно не стыкуется. Пусть моя двоюродная бабушка была ненормальной, но она выдумала далеко не все. Теперь я твердо в этом убеждена. Вопрос в том, что он с ней сделал и как это ему удалось.

Эйприл удержалась, чтобы рассказать о собственных встречах с необъяснимым феноменом, обитающим в квартире.