— Я позвонила не вовремя? Прошу прощения, наверное, слишком поздно.

Она уже собиралась повесить трубку.

— Нет. Нет. Не поздно, — проговорил голос.

— В таком случае могу я прийти?

— Вы знакомы с его работами?

— Да, я только что прочитала книгу Майлза Батлера…

— Пф! Существуют источники получше. Мое собственное исследование доступно в Интернете и скоро выйдет из печати. Я бы предложил вам начать с него. Это обязательное условие.

— Я постараюсь.

— Экземпляры предварительного тиража продаются на всех наших встречах. Но поскольку мы собираемся на частных квартирах и во время собраний не стесняемся в выражении эмоций, не говоря уже о том, что некоторые приглашенные лекторы обладают незаслуженно сомнительной репутацией, мы приглашаем только проверенных слушателей. Кто вы?

— Как сказать?.. Я точно не из проверенных слушателей. Я в городе проездом, просто увидела сайт и купила книгу.

Снова повисла тишина, хотя и наполненная неодобрением. Этот мужик выводил ее из себя.

— Моя двоюродная бабушка была с ним знакома, — проговорила Эйприл тихо, хмурясь от раздражения.

— Что вы сказали? — быстро переспросил Харольд, не успела она закончить фразу.

— Моя двоюродная бабушка знала Хессена. Они жили в одном доме.

— Где именно?

— В Баррингтон-хаус, Найтсбридж.

— Да, я знаю, где это, — проговорил он сурово. — Но какого черта вы сразу об этом не сказали?

— Я… Я не знаю.

— А ваша двоюродная бабушка еще жива?

— Нет. Она недавно скончалась. Но она писала о нем в своих дневниках. Вот потому-то я и заинтересовалась.

— Дневниках?! Вы должны принести их с собой. Мне необходимо… — он выдержал паузу, как будто пытаясь успокоиться, — увидеть их. По возможности прямо сейчас. Вы где остановились?

Немедленно насторожившись, Эйприл солгала:

— Но сейчас дневников у меня нет. Они у меня дома, в Штатах.

— Очень плохо. Ваши соотечественники уже заполучили его рисунки и заперли под замок. Мы должны увидеть дневники.

— Я могу, например, снять копии, когда вернусь домой.

— У вас есть ручка? — нетерпеливо спросили в трубке.

Эйприл сказала, что есть.

— Тогда записывайте.

Харольд продиктовал адрес в Кэмдене и заставил ее повторить.

— Все верно, надеюсь, вы придете пораньше, чтобы я мог с вами поговорить и порасспросить о вашей двоюродной бабушке. Вы будете нашим почетным гостем.

— О, я вовсе не этого хотела. На самом деле я ведь почти ничего не знаю о Хессене…

— Глупости, вы же состоите в родстве с женщиной, которая была знакома с гением при жизни, которая была осияна его присутствием. Мы будем счастливы видеть вас на собрании. Вы должны прийти. Если есть денежные затруднения, мы поможем.

— Нет, у меня все в порядке. Спасибо. Я подойду к семи.

Затем Харольд настоял, чтобы Эйприл дала ему номер телефона в гостинице, что она и сделала с большой неохотой, не сумев быстро найти предлог для отказа Эйприл повесила трубку и откинулась на спинку стула, чувствуя, как на лбу просыхает пот. Всякое желание идти на собрание покинуло ее. Она начала подозревать, что любой, кто как-то связан с Хессеном, представляет собой странного и неприятного человека. Она проклинала себя за то, что упомянула дневники Лилиан. Зачем она сболтнула о них? Чтобы произвести на него впечатление? Эйприл чувствовала, что проявила неосмотрительность, за которую еще придется расплачиваться.