Вит не удивлялся. Возможно, он был единственным, кто отвечал спокойно и серьезно:

— Великолепная.

Он знал, почему она спрашивает.

Кристина, как и он, была на атакованных базах для беженцев. Туда она уже прибыла сиротой и оказалась совсем одна, когда баллорго подожгли станцию. Каким-то чудом девочка дождалась спасателей, выжила… Но получила ожог шестидесяти процентов тела, лишившись руки, волос, лица и части грудной клетки.

Теперь это все было воссоздано лучшими синтетическими технологиями. Кристина стала красавицей с безупречной кожей, медового цвета локонами и белоснежной улыбкой. Но глядя в зеркало, она наверняка вспоминала то изуродованное существо, которое ей приходилось наблюдать в отражении целый год, пока не были подобраны протезы.

Вит видел ее еще до всех восстановительных операций, они оказались в одном приюте. Он не презирал ее тогда — и мог восхищаться ею сейчас. Он знал, что такие воспоминания не проходят, Кристина никогда не избавится о них. Поэтому и повторял снова и снова, насколько она красива.

Она устроилась на кровати рядом с ним, обняла его.

— Скажи, а почему мы не любим друг друга? — капризно поинтересовалась она.

— Ты серьезно считаешь, что это лучшая тема для обсуждения?

— Нет, конечно. Меня устраивает, как все сложилось!

Еще бы ее не устраивало, она ведь это предложила! Связь без обязательств, или как там она это формулировала… Виту такой вариант был удобен, он и не стремился завести семью. Зачем это Кристине — вопрос вторичный. У нее как раз ухажеров хватало, были и те, кто мог принять ее со знанием о синтетических протезах.

Но это не устраивало ее. Ей казалось, что они любят лишь оболочку, созданную искусственно, и не видят ее личность. Вит неоднократно советовал ей сходить к психологу. Она смеялась и отмахивалась, он не настаивал. Оказываясь на Земле, он всегда останавливался у нее, и так было много лет, однако связь между ними никогда не грозила перерасти в нечто большее.

— Скажи, а ты не боишься, что когда-нибудь влюбишься? — задумчиво произнесла она.

— Что это с тобой сегодня? — удивился Вит.

— Философствую… Старею, видно. Так боишься или нет?

— Ты мыслишь слишком романтическими для меня категориями. Но даже если так, то чего мне бояться?

— Ну, зная тебя, это обязательно будет очень сложно! — Голубые глаза Кристины вспыхнули тем особым блеском, который появлялся, когда она фантазировала. Ни к чему хорошему это обычно не приводило. — Это будет во время миссии… Она — твоя напарница, подчиненная, и все законы против вашей любви… Нет, не так! Она — объект защиты, и ты должен сохранять здравый ум, чтобы оберегать ее, но страсть помутняет сознание…

— У тебя у самой ничего там не помутнилось?

— А ты представь, что она будет твоим врагом! Террористкой, которую тебе нужно обезвредить! Но тебя тянет к ней, и ты не в силах сопротивляться собственным желаниям!

— Кристи, заканчивай, — Вит раздраженно закатил глаза. — У меня такое ощущение, что моя жизнь превращается в мыльную оперу.

— Но разве это было бы не романтично — влюбиться на задании?

— Не романтично. Потому что этого не будет.

В программе обучения дипломатов любви выделялся отдельный предмет. Поначалу Вита это удивило, но он быстро разобрался, что дисциплина, на самом-то деле, хорошая. Любовь там рассматривалась не в том розовом цвете, в каком она явно заполняла сознание Кристины. Речь шла о химических реакциях, стимулах и последствиях. Когда курс был закончен, иллюзий у Вита не осталось совсем.