— Может быть, в следующем сезоне, дорогая. Я не хочу дразнить зрителей твоей мужской стороной, пока у тебя на лице окончательно не перестанет лезть щетина.

— Да пошел ты. Спорю, Мадонна бреет усы чаще, чем я.

После того как ей объяснили график работ, Берилл согласилась поменяться местами с Родни, и бригада сняла то, как она со свежей прической и макияжем угрюмо смотрит в окно.

— Попытайся выглядеть так, как будто подумываешь об увольнении, — велел Кельвин.

— Это нетрудно, приятель, — сказала Берилл, думая, что прозвучало это резко и остроумно, и не подозревая, что все присутствующие на борту уже давно усвоили, что она скорее умрет, чем уйдет с этой превосходной работы, которая столько ей дала.

Как только сюжет был отснят, парикмахер и гримерша снова подправили внешний вид Берилл, а камера переключилась на Кельвина и Родни, которые сидели рядом за двойным столиком.

— Эй, какой следующий сюжет? — крикнул Кельвин.

— Вы с Родни глядите друг на друга, как драчливые мальчишки, потому что ты обидел Берилл, — крикнула в ответ Эмма, потеснив специалиста по звукозаписи и высунув голову из-за дверки туалета.

— Спасибо, милая, — ответил Кельвин и улыбнулся, глядя прямо на нее.

Эмма покраснела. Отвернулась в смущении и уронила ручку. Нагнулась, чтобы ее поднять, в этот момент с ее носа упали очки, а зад уперся в стоящего в туалете звукорежиссера.

— Осторожно, Эмма, — недовольно сказал он. — Ты своей задницей чуть последний сюжет не стерла.

Эмма быстро выпрямилась, ударилась головой о дверной проем туалетной кабинки, вскрикнула и уронила планшет.

— Осторожно, милая, — улыбнулся Кельвин. — Сосредоточься.

Эмма покраснела еще сильнее.

— Все в порядке. Нормально. Извини, Кельвин, — сказала она и тут же вскрикнула: «ЧЕРТ!» Она наступила на свои очки.

— Что?

— Ничего.

— Пожалуйста, мать вашу, давайте уже двигаться дальше, — сварливо сказала Берилл.

— Да, конечно, Берилл, — ответила Эмма, очевидно пытаясь вспомнить, что у них дальше по плану.

— Мы с Родни выглядим как драчливые мальчишки, — сказал Кельвин, снова улыбнувшись Эмме.

— Да, спасибо, я помню, — с благодарностью ответила Эмма, улыбнувшись в ответ.

— И после этого с вылетом из Манчестера у нас все? — спросил Трент.

Эмма собралась и взглянула на свои записи.

— Нет, Трент, — ответила она. — Нам нужен сюжет, где Родни говорит по телефону.

— Родни говорит по телефону? — спросил Родни.

— Да, Родни, — объяснил Кельвин. — Отличный прикол, старая идея из шоу «Х-фактор», ее с тех пор никто не использовал, да и получится у нас намного лучше. Очень много эфирного времени для тебя.

— Отлично, и в чем прикол?

— Ну, в Бирмингеме к нам приходит безнадежная старая «выскочка», которая ужасно поет, и лицо у нее как аппендикс, но бездна самомнения… Ну, просто прикол, в стиле «Мои друзья думают, что я прямо как Тина Тернер» и все такое.

— Ну-у, — сказал Родни, снова став подозрительным. — И кто эта женщина?

— Мы пока не знаем, но кого-нибудь подберем.

— Да, Кельвин, мы в конвертах человек двадцать нашли, — уверил его Трент. — Выбирай — не хочу. Эмма найдет то, что нужно для предварительного отбора, не так ли, дорогая?

— Конечно, — сказала Эмма, снова высунув голову из туалетного пространства, очевидно не слишком довольная покровительственным тоном Трента.