– А вы, Богдан, протокол баллистической экспертизы читали? Необычные пули вас не насторожили?

Неопределенно хмыкнув, старлей ответил:

– Вы все о снайпере думаете? Вам виднее, конечно, я две группы выслал по крышам лазить, но, по-моему, никакого стрелка мы не найдем. Если бы братва захотела кого-нибудь подстрелить, так и подстрелила бы. Зачем в стекло палить? Предупредить? А в старика зачем? Лучше уж парой первых выстрелов убрать самых опасных бойцов, с акаэмами, например. Или бригадира, того же Креста. А пули – что пули? Я вам сейчас десяток версий могу привести, откуда они взялись.

– Например.

– Хотя бы такая: самодел. У братков был временный голод с боеприпасами, вот и заказали партию местному умельцу. Смешалась потом с нормальными патронами, и вместе со всеми попала в магазин.

– Пусть так. Но я все же попрошу вас довести поиски снайперской лежки до логического конца. И вот еще что: допросите еще раз этого Ковалечика. Покажите ему нормальное фото Круковского – у него в квартире наверняка есть. И узнайте: не помнит ли он, чтобы во время стрелки над ними кружил вертолет.

– Это еще зачем?

– Узнайте. И если будут какие-нибудь результаты – сразу же доложите. Хорошо?

Старший лейтенант Роман Вебер перезвонил через день. Но сказал он совсем не то, что ожидал услышать Арсений. Будничным, немного усталым голосом полицейский опер доложил, что ночью свидетель Ковалечик А. А. скончался от сепсиса, так что узнать у него, пролетал над ними вертолет или нет (это на случай, если Круковский «занимал вертикальное положение»), не представлялось возможным. А других разумных объяснений, учитывая дальность выстрела, у Арсения не было.

Впрочем, и те показания, что уже были в деле, – бесценны. Ковалечик – единственный пережил примирительную стрелку. Пусть и всего лишь на двое суток.

Лежку снайпера, кстати, тоже найти не удалось. Люди Вебера обыскали все высотки в округе, кроны деревьев, крыши сараев и хозяйственных пристроек ресторана. Ничего. Никаких зацепок. Либо снайпер все тщательно за собой убрал – даже листьями сверху присыпал! – либо… никакого таинственного стрелка не было и в помине.

Точку в странностях этого дела попытались поставить эксперты-химики, но и она в конечном итоге, оказалась очередной запятой.

…следы вещества белого цвета, обнаруженные на рукаве пиджака, принадлежавшего Красовскому Б. В., являются следами однородной по своему составу извести, нанесенной на ствол дерева, с которого брались соскобы вещества бурого цвета из экспертного заключения №3071 от 17 июня 2005 года.

То есть, Круковский упал и, уже приподнимаясь, получил ранение, или наоборот – был ранен и, падая, приложился рукавом о дерево, или даже к стволу его отбросило выстрелом… Сплошные «или». Одно ясно – к разборкам двух банд у ресторана «Нептун» Круковский, скорее всего, непричастен и пострадал вовсе не из-за них. Скорее – наоборот. Тот же убийца (или убийцы), что стрелял в Круковского, вторым выстрелом инициировал перестрелку не вовремя собравшихся рядом бандитов. Или вовремя? Опять «или»…

– Сложная пуля, – виновато сказал вечером эксперт-баллист, не сумевший разобраться с оружием. Арсений поймал его на выходе из Центра судмедэкспертиз. – И труп тоже сложный…

– Что значит – сложный? Труп он и есть труп. Сложными бывают обстоятельства смерти… – с досадой ответил Арсений. Множащиеся загадки этого дела нравились ему все меньше.

– Обстоятельства обстоятельствами. А только труп тоже сложный.