– Когда поступил сигнал? – спросил Арсений, достав блокнот. Конечно, завтра утром у него будет и протокол осмотра места происшествия, и полный отчет, но кое-какие подробности он решил выяснить прямо сейчас, чтобы было над чем подумать на досуге.

Опер усмехнулся:

– Сигал был далеко не один. Начиная с двенадцати сорока, по-моему, каждый окрестный житель к нам позвонил, не поленился. Девчонки из ресторана говорят, что стрельба была бешеная. Как на войне. Наряд через пятнадцать минут приехал… но все уже затихло. Моя группа была на месте около двух. С тех пор здесь и топчемся.

– Наверное, не стоит спрашивать нашли ли что-нибудь приметное. Здесь, – Арсений оглянулся, – все приметное.

– Да уж. – Вебер снова усмехнулся, сунул в рот ломкую дешевую сигарету, затянулся. – Шесть машин продырявили, оружия – на полроты хватит, одиннадцать трупов. Один, правда, живой остался, минут двадцать, как на скорой увезли.

– Он сказал что-нибудь?

– Он много чего сказал, осталось только выяснить – наврал или нет. Завтра вместе со всеми бумагами перешлем его показания.

– И все же… Ничего в его показаниях вас не насторожило? Согласитесь, Роман, дело нам с вами досталось нелегкое.

– Почему же, – старлей в упор прищурился на Арсения, словно стараясь его переубедить. – Все просто, как день. Тех, что справа были, – он кивнул на три дальних джипа, – мы знаем, местная группа, так называемые «крестовские», вторые, похоже, пришлые, вот и подранок о том же рассказал. Хотели территорию поделить, не договорились, вот и повоевали. Почти все трупы. Протокол, опись. Виновные в морге, дело закрыто. Или у прокуратуры другое мнение?

Вебер больше не улыбался. Он смотрел почти враждебно, и Арсений его понимал. Зачем и так по горло заваленному делами оперу еще и это побоище? Глухарь, не глухарь, внеше вроде бы действительно все ясно, но побегать придется. Не лучше ли сразу наметить дело в архив «за отсутствием подозреваемых»?

– Господин старший лейтенант! Господин старший лейтенант! Можно вас на минуточку!

Между пустырем и стеной ресторана «Нептун» тянулась небольшая аллейка. Среди чахлых, но, тем не менее, заботливо подстриженных и побеленных известью тополей стояло несколько полицейских. Один присел на колено перед бесформенной темной массой, другой призывно махал рукой Веберу:

– Господин старший лейтенант! Сюда!

– Извините, я на минутку, – с заметным облегчением сказал опер. Общение с прокурором его тяготило – не успел приехать, столичная шишка, как тут же начал во все лезть. Не его это дело.

– Если позволите, – не без иронии сказал Арсений, – я с вами.

Вебер пожал плечами.

– Пойдемте.

Развернулся и пошел в сторону аллеи.

Шагов за тридцать Арсений понял, что дело нечисто. Полицейские несколько подавлено молчали, лишь изредка перебрасываясь короткими фразами. Перед Вебером они расступились, кто-то сказал:

– Вот, господин старший лейтенант, смотрите…

Неловко поджав под себя руку, на серой комковатой земле лежал старик. С первого взгляда было ясно, что он мертв, – на старой вытянутой водолазке, украшенной какой-то эмблемой, расплывалось красное пятно. Точно под эмблемой прорванная ткань задубела под коркой запекшейся крови.

– Документы есть? – отрывисто спросил Вебер. Арсению на минуту показалось, что он сейчас выругается.

– Есть, – кивнул один из полицейских. – Вот, смотрите.