Изменить размер шрифта - +

— Сисяс, сисяс.

Следом подскочила официантка, заученно улыбнулась, разложила меню.

— Пасялуста, — излучал радушие мэтр. — Просю.

Меню смахивало на букварь для дебилов. С огромными буквами, в ярких картинках. Под настроение можно было посмеяться, а можно было и обидеться: за кого нас принимают?

— Свинину чоу-мейн и зелёный салат по-хэйлудзянски, — даже не глянув в меню, велел Панафидин.

Колякин, прельстившись фотографией, заказал рагу из кролика, как его делают в Харбине. Плюс жареную хрустящую печень чуй-чуй и лепёшки по-шаньдуньски с морской капустой и редисом. Пить было решено Моли Хуа Ча Ван — «королевский жасмин».

— Да-а, гадюшник… — проводив глазами официантку, задумчиво произнёс Панафидин. — Это вам, голубчик, не московский «Яр». Да не тот новомодный, с цыганами и кутежами, а настоящий, на Кузнецком мосту, угол Неглинной… Вот где был интерьер, так уж интерьер. Вот где была кухня так уж кухня… Таких трюфелей я и в парижском «Максиме» не едал. А вся атмосфера, а вышколенная прислуга, а сам месье Яр…

Впрочем, заказ прибыл в облаке такого благоухания, что Колякин едва не простил китайцам все их прегрешения. Чашка с лапшой напоминала клумбу, ухоженную заботливым садовником. Рагу из кролика томилось в маленьком керамическом казане, хрустящая чуй-чуй была одета в кружевной пеньюар зелени, а над лепёшками по-шандуньски завивался ароматный пар.

Но всё это было лишь первое впечатление, а на него в кулинарии, как и в любви, полагаться нельзя.

«Не ел бы ты это», — предупредило майора шестое чувство, которому он, тёртый калач, давно привык доверять. Презрев чужеземные палочки, Колякин поковырял в казане вилкой, отделяя косточки от плоти. Он знал, на что обратить внимание. «Так это же…»

— Так это же кошка, — проговорил он негромко.

— А у меня собака. — Панафидин брезгливо отставил чашку. — Сволочи!

Тут Колякин вспомнил изначальную цель своего визита сюда и почти обрадовался. Кажется, близилось время решительных действий.

 

Тихон. Победное знамя

 

В недрах ресторана раздался грохот и лязг, точно на кафельный пол уронили огромную сковороду. И, судя по крикам, не пустую, а полную раскалённого масла. На фарфоровых личиках официанток отразилось первое беспокойство, гости стали оглядываться, кто-то досадливо поморщился. Рестораны у нас хотя уже и начали превращаться из чего-то запредельного и грандиозного в общедоступные, как им и полагается быть, предприятия народного питания, поход в ресторан для большинства россиян всё же остаётся своего рода приключением. Кому же захочется, чтобы приятная семейная вылазка омрачилась аварией в горячем цеху, чьими-то ожогами и вызовом «Скорой»?

— Никого не трогал, не бросался, все его знали… — утирая глаза салфеткой с павлиньими хвостами, делилась Танечка своим горем. — Мы с ним детей зимой на санках катали, целый поезд бывало запрягу — и вперёд… Сильный был, всех тянул… Прошенька… В воротах любил полежать, не уходил никуда… А сегодня зову, зову, и нету его… И никто не видал…

На кухне снова загромыхало, и на сей раз не только приверженцы боевых искусств тотчас поняли по характеру звуков: там происходила не авария, а самая настоящая драка. Теперь уже оглянулись все гости, а кто-то из мужчин начал вставать. Пещёрцы не любили драк и обыкновенно прекращали их своими силами, не дожидаясь милиции.

Поэтому крупного рыжего кота, вылетевшего из кухни в обеденный зал, увидели все. Следом, взметнув занавеску, пронеслась длинная бамбуковая палка для приготовления лапши, но кот увернулся, гулко шарахнув по бамбуку выпущенными когтями.

Быстрый переход