На голове был венок из серебряных листьев папоротника. Серебряные наручи также были выполнены из свёрнутых листьев этого растения, как и элегантные туфельки с небольшим каблуком. Она скромно стояла рядом с сестрой и молча ожидала её действий. Похоже, не только я хотел с ней встретиться, но и она со мной, вот только это меня немного беспокоило.

— Я вижу, ты как следует рассмотрел нас, и теперь мы можем приступить к разговору? — спросила Фарнесия, чьи эмоции были скрыты маской. Я чуть не подпрыгнул от её фразы, будучи полностью поглощенным собственными мыслями.

— Да, всё так, — ответил я. — В городе начали появляться те, кто обязан предстать перед судом. Определять их судьбу я хотел лично, так как являюсь правителем, — после моей фразы она кивнула, показывая, что принимает такую логику. — Однако я посчитал, что подобное может закончиться недовольством других жителей и как следствие, увеличится количество нарушений. Появление беспорядков постепенно приведет к хаосу, разрушениям и гибели многих жителей города, пусть далеко и не сразу. Чтобы избежать подобного сценария, я хотел призвать ту, с чьим приговором не будут спорить.

— Тогда ты явно призвал не ту, — вот она явно пошутила, но на её лице ни один мускул не дрогнул. Причем я впервые не мог ощутить эмоций, как это получалось с остальными. С неё я мог лишь предположить, что она чувствует. — С моими приговорами очень часто люди не соглашаются, вот только доказать, что правы именно они, выходит крайне редко. И прежде чем мы приступим к дальнейшему разговору, у меня есть к тебе вопрос. Почему ты защитил ту девчонку оборотня от справедливого суда?

— Иначе я поступить не мог, — незамедлительно ответил я, хоть и был удивлен, что богиня первой подняла этот вопрос. А ведь это была одна из важнейших целей, ради которой я и призвал её. Жителей я мог судить и сам, невзирая ни на какую богиню.

— Она убила невиновного человека, а ты сам понимаешь, что наказание за подобное смерть, — ответила она.

— Тогда где же ты была, когда Ридд убивал невиновных девушек? — теперь я взглянул на неё с раздражением.

— Я вправе судить, но не предотвращать деяния людей, — ответила она.

— Или попросту боялась расправиться со жрецом другого бога, — хмыкнул я, после чего мне показалось, что чёрный шар треснет прямо в её ладони: так сильно она его сжала.

— Постой, Алексей, — прикосновение сестры успокоило богиню справедливости. Калатея же продолжила говорить своим тонким, милым голосом. — Сестра не может вмешиваться во многие дела людей из-за приказа Ауркиории. Как бы ни прискорбно было признавать, но мы не такие уж независимые, как считают многие из жителей Рейнеи. Мы вынуждены подчиняться крылатой богине, так как её сила многократно превосходит нашу, — вот так поворот. То есть глава светлого пантеона заставляет богиню справедливости наблюдать за преступлениями и не позволяет ей действовать. Как-то жестоко на мой взгляд.

— И в итоге, ни о какой справедливости с недавнего времени не может идти речи, — опустила руки Фарнесия, а все её божественные артефакты исчезли, превратившись в пыль. — Я лишь оставляю печати, которые позволяют мне запомнить все дела, совершенные оскверненными кровью своих жертв.

— Но почему вдруг подобное случилось?

— Сестра осудила одного из жрецов Ауркиории, который посмел убить одну из жриц, — ответила Калатея. — Однако богиня не оценила подобного поступка. Так что мы теперь не можем выполнять свою работу. И если со справедливостью Ауркиория ещё могла мириться, то милосердие ей чуждо, — печально сказала младшая из богинь, пояснив, что ей досталось заодно с сестрой.