Под утро, когда ночные монстры и опасные тени растворились в отчаянно пробивающихся сквозь облака первых лучах солнца, Женя уже потерял интерес ко всему, кроме боли в теле.

Квартира, в которой они расположились, при утреннем свете не казалась столь мрачной и опасной, но все же нагоняла невероятную тоску. Некогда здесь жили люди советской закалки, те самые, которые покрывали телевизоры кружевными салфетками, складывали большие и мягкие подушки в пирамиду и наотрез отказывались избавляться от ковров на стенах, не веря, что в двадцать первом веке они уже не являются предметом роскоши.

Женя, не вставая с пола, повернул голову влево и встретился взглядом с серой облезлой крысой, которая своими глазами-бусинками рассматривала гостя опасливо, но уже думая, можно ли что-нибудь отгрызть двуногому. Однако как только пилот на нее шикнул, та, развернувшись и ударив длинным лысым хвостом по лицу Фролова, скрылась за тумбой.

По правую руку, свернувшись от холода калачиком, спала его выжившая пассажирка. Титова дышала тихо и ровно, но стоило Жене пошевелиться, как она раскрыла глаза, в которых не было и намека на сонливость. Женя скупо улыбнулся девушке и присел, потерев замерзшие ладони.

– Я схожу проверить машину, – сказал он Василисе, медленно поднимаясь и чувствуя боль в спине.

Бесшумно покинув квартиру, пилот спустился по лестнице и, широко раскрыв подъездную дверь, услышал хлопок. Машинально отпрянув назад, Женя поздно понял, что хлопнула аномалия. Теперь, взяв себя в руки, он выходил аккуратно и только после этого заметил завихрение рядом со входом. Как они вчера не вляпались в него – знает только Зона.

За ночь машину никто не тронул. Она вся покрылась росой, а покрытые дерматином сиденья заполнили лужицы. Еще раз потерев ладони, Фролов обследовал машину со скрупулезностью авиатехника, осматривающего борт перед вылетом. В бардачке завалялся десяток автоматных патронов и столько же пистолетных разных калибров. Он выгреб их себе в карман в надежде, что какие-то подойдут к пистолету Василисы. Ощутив тяжесть в кармане, Евгений подумал, что неплохо бы поинтересоваться, как Василиса умудрилась пронести оружие в самолет. Ведь это точно было против всех законов Российской Федерации и Финляндии.

Изогнувшись, Женя добрался до ящиков под сиденьем, рядом с одним из них лежал желтый пластиковый контейнер с медикаментами (судя по всему, именно из него Василиса вытащила морфин). Протянув руку дальше, пилот заметил хитроумную ловушку в виде охотничьего капкана. Все правильно: граната разнесла бы автомобиль, а вот капкан – только кисть воришки.

Ящик оправдал его надежды лишь частично: в нем лежали пистолет Макарова, судя по гравировке – наградной, большой моток проволоки, несколько блистеров трамадола и пара брезентовых мешочков, затянутых бечевкой. Они-то и оказались самыми интересными в этом кладе головорезов.

В первом болтался небольшой, поразительной красоты красный шар. Чем-то напоминающий гибрид стеклянной елочной игрушки с резиновым детским мячиком, он не соприкасался ни с чем – просто висел в воздухе в миллиметре над кожей ладони, неприятно подсушивая ее. А вот вторая находка не порадовала совсем – из мешка высыпалась россыпь человеческих пальцев… Отпрянув на миг, Женя собрал их назад в мешок, а потом швырнул его на дорогу – Василисе на это смотреть точно не надо. Хотя…

Посмотрев снова на дом, пилот вспомнил, как вчера девушка держала целый фланг врагов одной только «розочкой». Как она лихо, не зная, что такое страх, била по тем, кто мешал ей покинуть злополучный бар. Уверенная в себе, не знающая преград, она рвалась на волю и была готова ради своей жизни пожертвовать чужой.