Помня как предвзято, по моему мнению, поступил судья в одном из таких же эпизодов, я буквально превратился в каменную статую и отрешился от всего происходящего. Концентрация была так сильна, что я даже прекратил слышать то, что происходит за пределами льда, но при этом я как будто различал каждый шорох на площадке и буквально слышал, как бьётся и мое сердце, и сердце стоящего передо мной игрока СКА.

Это то самое чувство, которое мне всегда помогало в клатче, в те моменты когда на кону стояла судьба матча. Как сейчас.

Вбрасывание. Шайба на льду между мной и центром СКА, а потом она уже у нашего защитника Велижанина.

Тот отдаёт своему партнеру по связке — Мартемьянову, а Андрей пасует на Стаса Виноградова, тот входит в зону соперника и теряет шайбу, из-за неровностей льда, она сошла с крюка.

Её подхватывает нападающий СКА, входит в нашу зону.

Но только для того, чтобы я впечатал его в борт. Судья молчит, так как всё по правилам, и я на всех парах несусь по флангу к воротам противника.

Обыгрываю защитника, потом еще одного, выхожу под острым углом на вратаря и снова, как и в первом периоде, отдаю на Виноградова.

Вот только Стас не бросает, а делает обратный пас, благодаря которому вратарь СКА остается не у дел, и у меня шикарный момент для взятия ворот. Конечно, в этот момент мне пытался помешать обыгранный мгновением ранее защитник, но у него ничего не получилось. Там можно было свистнуть нарушение за его удар клюшкой по моим рукам, но это не важно. Важнее то, что я несмотря на боль в обеих руках отправил шайбу в ворота!

За каких-то двадцать секунд мы превратили 3–4 в 5–4, и две важнейшие шайбы — мои!

В итоге игра завершилась со счетом 6–4, сразу после пятой пропущенной шайбы тренер СКА снял своего вратаря и выпустил шестого полевого, но это только пошло на вред.

Асташев оставил меня на площадке для того, чтобы я сыграл на вбрасывании. Видимо это теперь будет моя постоянная задача — играть на точке в важнейшие моменты матчей.

Я снова выиграл вбрасывание, а Женя Мухин эффектным парашютиком поставил точку в этой игре. 6–4, гейм, сет и матч, выражаясь теннисными терминами.

Это была для меня очень хорошая игра. 3+2 в первой же официальной игре на высшем уровне, +4 показатель полезности. И все это в шестнадцать лет!

Надо будет узнать, дебютировал ли кто либо в СССР круче чем я. Но почти наверняка я стал автором самого молодого хет-трика в истории советского хоккея.

Когда прозвучал финальный свисток, болельщики устроили нашей команде овацию, которая потом переросла в скандирование моего имени.

В этот момент, я по-настоящему понял, что я там где и должен быть, и что у меня всё получится.

Глава 11

Раздевалка победившей команды — это всегда радостный хаос, поздравления, рукопожатия и шум.

В некоторых случаях к этому добавляется еще и алкоголь с радостными воплями по поводу призовых или там фотографии с кубком или медалями. Но принцип всегда один и тот же.

Банда здоровенных радостных мужиков собирается в одном, достаточно ограниченном пространстве.

Сейчас к этой банде добавились еще и несколько резко диссонировавших с ней мужчин в темных костюмах.

— Товарищи игроки, — сказал Асташев когда к нам пожаловали эти гости, — познакомьтесь с товарищем первым секретарём свердловского обкома, Юрием Владимировичем Петровым.

Это была очень важная шишка, как я понял, так что радостный гул мгновенно стих, и этот Петров толкнул перед нами небольшую речь.

— Дорогие товарищи спортсмены, я от лица коммунистической партии и всей свердловской области поздравляю вас с началом нового хоккейного сезона и с первой победой в нем. Надеюсь, что вы и дальше продолжите радовать любителей хоккея нашей области.