— Конечно, от малыша Джеймса остались бы только рожки да ножки, если бы я положил заряд не той стороной вверх. Или если бы взорвал его неправильно...

Джеймс надеялся, что учитель шутит, но, судя по величине дыры в потолке, о шутках не было и речи.

Уроки выживания вели все три инструктора сразу. Занятия проходили на улице. Было интересно строить шалаши, узнавать, какие части животных и растений съедобны. Особенно ценились занятия по разведению костров и приготовлению пищи в полевых условиях, потому что это давало возможность согреться и съесть хоть что-нибудь, пусть даже белку или голубя.

Но двух уроков Джеймс терпеть не мог. Первым был иностранный язык. Ребята, которые, как Керри, прожили в «Херувиме» уже несколько лет, имели хорошие языковые навыки.

Керри бегло говорила по-испански и неплохо разбиралась во французском и арабском. Но на базовом курсе каждый начинал учить новый язык с нуля и к концу курса должен был освоить не менее тысячи слов. В «Херувиме» выбирали язык той страны, которая соответствовала твоей этнической принадлежности. Так, Мо и Шакиль изучали арабский, Керри сражалась с японским, Габриэль осваивала суахили*, а Джеймсу и Коннору достался русский. Дело осложнялось тем, что во всех этих языках использовался алфавит, отличный от привычного латинского, и приходилось сначала распознавать и учиться произносить диковинные буквы, а только потом уже переходить к словам.

По два часа в день Джеймс и Коннор сидели бок о бок за деревянной партой, а учитель русского языка хрипло ругался на чём свет стоит. Он вырывал у ребят ручки, колотил их линейкой, при каждом слове брызжа слюной. К концу урока мистер Гревговски оставлял ребят с болью в руках и туманом в голове. Джеймсу казалось, что на этих уроках он понял только одно: от изучения русского языка очень болит голова. Выходя из класса, мистер Гревговски каждый раз кричал инструкторам, что Джеймс и Коннор очень плохо учатся и заслуживают наказания. Это обычно стоило им пары часов драгоценного сна, когда их заставляли стоять на холоде в одних шортах. А если Ларджу делалось скучно, он окатывал их из пожарного шланга.

Другим ненавистным для Джеймса уроком было каратэ.

* * *

— Двадцать девятый день, — объявил мистер Лардж.

На голове у Ларджа красовалась зеленая бейсболка.

Впервые за весь курс рядом с ним не было двоих помощников. Часы показывали 5.50. Шестеро оставшихся курсантов выстроились возле своих кроватей.

— Кто может сказать, чем отличается сегодняшний день от других?

Ответ знали все. Но гадали, такого ли ответа ждет Лардж. Неверный ответ на вопрос мистера Ларджа мог привести к тяжелым последствиям. Уж лучше скрестить пальцы и надеяться, что пулю получит кто-нибудь другой.

— Номер семь, ты можешь сказать, чем отличается сегодняшний день?

Джеймс проклял судьбу.

— Сегодня Рождество, — сказал он.

— Правильно, малыши. Рождество. Две тысячи три года назад родился Господь наш Иисус Христос.