— Ха! Что толку парадный вход запирать, когда черный нараспашку. Южный. Восточный. Они, мои родственники, та еще орда. Татаро-монголы латентные. Нагайки с луками попрятали. А сами не родные, а усыновленные. Гэсы. Их Гэсэр прогнал, потому что они произошли от змей, а здесь их усыновили. Родственники. Однофамильцы. Не тому, кто на мега-яхте. А то и его бы в дурдом сдали, а яхту отобрали. Родственники. Родствен-НИКИ. НИКИ. Думают, раз к Нике примазались, так сразу и победили.

 — Неужто снова тебе козни строят да по миру пустить хотят?

 — Нет. Нет. Они могут хотеть. Но не захотят. Потому что я им не позволю. Они у меня в голове этого хотят. А я выпью тот на «А», который для настроения, — и они будут улыбаться. А когда вечером выпью «А», который для сна, — они тоже лягут спать. А сейчас пойду, сделаю пролон-Г, и запру их в голове, и они перестанут мысленно со мной говорить. Мне ведь много для счастья не надо, доктор. Я до денег не жадный. И для женщин не опасный. И родственников люблю. Только пусть сидят в голове, улыбаются И МОЛЧАТ!!!

 

 Приходила мама с великовозрастным сыном. Требовала непотребного — дескать, он не знает, что я привела его лечиться от алкоголизма. Действуем так, доктор: я его завожу под предлогом проконсультироваться, а вы быстро погружаете его в гипнотический транс и быстро кодируете. Была очень удивлена и возмущена отказом.

 

 

 Одной тайной меньше

 

 До сих пор доподлинно не известно, откуда берется шизофрения. Если для врачей этот вопрос имеет прикладное значение, для незаинтересованных людей — чисто теоретическое, чтобы повысить образовательный уровень и выдохнуть (фух, мол, а меня пронесло), то для пациентов он самый что ни на есть животрепещущий. Для той их части, которая понимает, что они больны, я имею в виду. Отчаявшись найти внятный ответ, они включают свою, зер безондер,   логику. Так рождаются новые теории, одна зубодробительнее другой.

 Эльвира (пусть ее зовут так) имеет солидный стаж болезни. Ее не надо уговаривать пить лекарства, скорее даже наоборот — приходится порой применять дар убеждения и личное обаяние, чтобы она там без фанатизма. Отлежав в очередной раз в стационаре (к ее счастью, это случается нечасто), она пришла на прием, окрыленная идеей и полная решимости донести ее до врача. Увернуться не было никакой возможности — амбулаторный прием, знаете ли…

 — Доктор, в стационаре мне очень помогли, у меня в голове все встало на свои места, мир больше на части не разрывается. То есть почти не разрывается. То есть разрывается, но я выпиваю таблетку феназепама или сибазона,   и он больше не разрывается. Но не это главное. Я теперь знаю, откуда у меня шизофрения.

 — Эля, не томи, я весь внимание.

 — Раньше я была уверена, что я не шизанутая, а дебиловатая. Но это по молодости. А теперь я точно знаю, что у меня шизофрения. Мне и Бог о том же говорил, но я не слушала, думала — галлюцинация. А ведь Он правду сказал. Правду же?

 — Истинную. Только, может быть, это все же галлюцинация была?

 — Доктор, что вы смыслите в моих галлюцинациях! Они когда бывают, они не представляются, а этот голос сразу — так, мол, и так, Эля, Я — Бог.

 — Не поспоришь…

 — Точно, я пробовала, а мир сразу хрясь — и на части. Ну, думаю, ладно, раз даже Бог говорит, что у меня шизофрения, то надо же узнать — откуда она у меня? Мама говорит, что в роду все нормальные. Правда, гляжу я на нее порой и понимаю — нет, не все, ой, не все… Ну да ладно, с генетикой яснее не стало, копаю дальше.