— Помнишь, Архипыч, ты мне однажды сказал, — начал Константин Семенович, усаживаясь на стул: — «Кончим войну, но я от вас никуда. Как нитка за иголкой. Куда вы, туда и я».

— Наверно, говорил, — улыбаясь подтвердил Архипыч. — Потому как соответствует истинному положению. Это я могу всегда повторить.

— Ну, а если так, то бери на работе расчет.

— Расчет? — удивился Архипыч. — А куда вы меня хотите определить?

— Завхозом в школу… Что, не ожидал? Получил я предложение работать директором. Хочу согласиться, но только с условием, если и ты согласишься. Без тебя не пойду.

Хозяйка принесла чайники начала накрывать на стол.

— Вот она, значит, какая филармония, — почесав в затылке, нерешительно вымолвил Архипыч. — Конечно, если бы раньше, я бы должен сказать: — Есть! — и весь разговор. А тут требуется прикинуть, обмозговать. Это нешуточное дело. Слышала, Анна? Капитан назначает меня завхозом в школу…

— В какую школу?

— В самую обыкновенную, среднюю школу, десятилетку, — ответил Константин Семенович.

— А вы знаете, какая там ставка завхозу? — неожиданно спросил Коля.

— Знаю. Ставка невысокая.

— Дело не в деньгах, — задумчиво произнес Архипыч. — Деньги — дело всё же второе… Не в том суть.

— Так и я считаю, — сказал Константин Семенович. — Будем строить такую школу, Архипыч, какой она должна быть. Последнее время я много думаю о школе, но без тебя как-то ничего не получается.

— Какой незаменимый! — сердито бросила Анна Васильевна, раскладывая в вазочке печенье. — Других-то нет?

Было видно, что она неодобрительно отнеслась к предложению Константина Семеновича, но возражать и спорить не решалась. Коля прислушивался к разговору с презрительной улыбкой, но и он, зная характер отца, молчал.

— Наверно, есть и другие, Анна Васильевна, и немало, — просто ответил Константин Семенович, — но я их не знаю. С Архипычем мы на фронте воевали. Плечом к плечу. Проверили друг друга.

— Так то война…

— И сейчас идет война… за человека, за советскую мораль. Серьезная война. С фашистами, Анна Васильевна, бороться было даже проще. Их видно. Они и одеты по-иному, и язык другой, и оружие… А на этом фронте всё не так.

— Не понимаю, про что вы говорите? — покачав головой, проговорила Анна Васильевна.

— Да вот недавно ты плакала, — вмешался Архипыч, — Сашка, видишь ли, по-матерному выругался. А как ты полагаешь, кто его научил? Погоди, еще и не тому научат!

Пример и угроза Архипыча оказались настолько убедительными, что Анна Васильевна сразу перестала спорить. Восьмилетний сын Степановых, в котором мать души не чаяла, учился во втором классе.

— Ну и что из того, что выругался? — возразил Коля. — Он же не понимает. Услышал где-нибудь на улице, ну и запомнил. Мало у нас ругаются?

Архипыч нахмурился. Вмешательство сына ему не понравилось:

— А ты бы лучше помолчал, Николай.