— Надеюсь, — неуверенно согласилась Одри. Она пошла прочь, понурив голову. А ведь обычно несла ее высоко и гордо.

«Черт бы тебя побрал, Мартин, — подумал Фейн, — да кого ты из себя вообще строишь?.. Нет, с ним требуется потолковать как следует!»

Кто-то тронул его за рукав и робким голосом пролепетал:

— Мистер Фейн…

Фейн резко повернул голову и увидел перед собой раскрасневшееся лицо Джеральда Лофтина.

— А вам какого черта еще надо? — откровенно грубо поинтересовался он.

Лофтин попятился. Сейчас он был сам на себя не похож: галстук съехал набок, волосы взлохмачены, в глазах — неприкрытый страх. Фейн старательно избегал его весь вечер, но исподволь наблюдал, как Лофтин потерянно бродит по дому, не забывая тем не менее подливать себе в стакан, который не выпускал из рук.

— То дело, которое мы наметили на сегодняшний вечер, — робко начал Лофтин. — Что-то я сенаторши не вижу… Она не пришла, что ли?

— Не пришла и не придет! — отрезал Фейн.

Лофтин перевел дух и стряхнул со лба обильно выступившие капли пота.

— Тогда мне здесь, наверное, делать больше нечего… Да и денек у меня сегодня выдался не из легких…

— Ага, слышал, слышал, а как же, — ехидно подтвердил Фейн. — Я ведь успел побеседовать с капитаном Форбсом. Вот он и рассказал мне, что вы стояли вплотную к тому психу; могли бы запросто выбить у него пистолет из рук, если бы захотели!

— Но это же был сумасшедший, мистер Фейн, — плаксивым голосом возразил Лофтин. — А разоружать маньяков — это не моя работа…

— А какая у вас вообще работа? — перебил его Фейн.

— Я не совсем понимаю вас, — недоуменно уставился на него Лофтин.

— Объясняю, — повысив голос, заявил Фейн. Он заметил, что гости начинаю г оборачиваться на них, но не стал обращать на это внимания. — У вас больше нет никакой работы. Работу вы потеряли в ту самую минуту, когда позволили этому психу стрелять.

Просто не успел сообщить вам об этом!

— Но это же несправедливо, мистер Фейн! Ведь я ни в чем не виноват!

— Справедливо, несправедливо — судить буду я!

А теперь пошел вон из моего дома. Чек получишь утром в гостинице. И после этого убирайся из Нового Орлеана, чтобы духу твоего здесь не было! А попробуешь найти какую-нибудь работу в этом городе, уж я позабочусь, чтобы тебя погнали в шею еще до первой получки.

Лофтин распрямил плечи, лицо вспыхнуло багровыми пятнами.

— Вы не посмеете! Я никому не позволю так со мной обращаться!

— Еще как посмею! — Фейн угрожающе шагнул к Лофтину. — Пошел вон, пока тебя взашей не вытолкали!

Лофтин несколько мгновений медлил, потом повернулся и торопливо зашагал прочь. Люди расступались перед ним, освобождая дорогу, и он перешел на спотыкающуюся трусцу, стараясь избежать любопытно-насмешливых взглядов.

Когда Лофтин скрылся из виду, гости обратили любопытные взгляды на Фейна. Он издевательски-шутовским жестом поднял стакан, будто предлагая тост, и допил бербон до дна.

Пусть эти ублюдки глазеют. Обычно он устраивал выволочку своим работникам один на один, но не грех и напомнить всем, что с Рексфордом Фейном шутки плохи!

Лина так и не сомкнула глаз всю ночь до утра.

Оставшись наедине со своим горем, она мерила шагами гостиничный номер до той поры, пока рассвет, словно мутные струйки воды с грязной посуды, не начал сочиться сквозь оконные стекла.

Обычно в такие моменты, полагала она, принято напиваться до бесчувственного состояния, однако алкоголя Лина, как правило, чуралась.