— Жаль, жаль, — сказала бабушка. — А я подумала, что вы прекрасно подошли бы моей дочери!

— Мама! — зашикала на нее наша мама, мучаясь от унижения.

Мама с бабушкой потом поругались из-за этого, когда мы ели мороженое.

— Перестань, пожалуйста, подыскивать мне женихов! Я же со стыда сгорю. Да и не нужно мне это.

— Нет смысла зря потратить свою жизнь в надежде, что Фрэнки вернется, — сказала бабушка.

— Он вернется, вернется, вернется, — одними губами прошептала я Вите.

Вита кивнула и беззвучно повторила то же самое.

Я пересчитала вишенки в своей порции сандэя. Одна — вернется. Две — не вернется. Три — вернется. Четыре — не вернется. Пять — ВЕРНЕТСЯ! Я засунула все пять вишенок в рот и чуть не подавилась, и маме пришлось хлопать меня по спине.

— Не набрасывайся так на еду, Эм. А сколько калорий в этом мороженом? Как же твоя диета? — спросила бабушка.

— Мама, успокойся! У нас все-таки отпуск! — сказала мама.

— Ну хорошо, хорошо. Просто жаль все бросать, когда только-только появился какой-то результат.

— Ты о чем, бабушка? — спросила я.

— Ты уже заметно похудела, солнышко, — сказала мама.

— Правда?

Я осмотрела себя. По-моему, я была еще очень даже китообразной.

Вроде живот чуточку меньше выпирает… Неужели это потому, что я перестала тайком жевать конфеты? Одной шоколадкой в день меньше… Ну, двумя или даже тремя — разве это так уж много значит? А ведь я удерживалась благодаря тому, что копила деньги на отпуск. Я не смогла оплатить маме поездку, зато я могу угостить ее обедом.

— Я всех приглашаю на обед в ресторан! — гордо объявила я.

— Зачем нам в ресторан? — спросила бабушка. — Мы обедаем в отеле, все уже оплачено.

— Я хочу вас угостить, — объяснила я. — Хочу порадовать маму. Смотрите, у меня куча денег! Я их мигом обменяю на евро и заплачу за всех.

Я полезла в рюкзак, переворошила кофточку, пляжное полотенце, «вьетнамки», тетрадку со сказкой про Балерину и три мои любимые книжки Дженны Уильямс и в самом низу откопала толстый конверт, в котором звякали золотые монеты. Я встряхнула его, как бубен.

— Господи ты боже мой, Эм, ты что, ограбила игральный автомат? — ужаснулась бабушка.

— Солнышко, ты копила карманные деньги! Несколько месяцев ничего не тратила! — Мама обняла меня изо всех сил. — Ну хорошо, милая моя, самоотверженная девочка, сегодня ты всех нас угощаешь.

Весь день мы загорали и плавали, а вечером переоделись во все самое нарядное. Я надела единственное платье, которое мне нравилось — темно-зеленое шелковое платье свободного рубашечного покроя. Мама заплела мне волосы и перевязала зеленой бархатной лентой. На пальце у меня сверкало колечко с изумрудом. Вита тоже вся сверкала в своем любимом наряде для дискотеки, а Балерине повязали на рожки розовые ленточки. Максик надел бейсболку задом наперед и категорически отказался заправлять рубашку в шортики, поэтому выглядел очень круто (по крайней мере, так ему казалось). Мама надела белое платье с серебряным поясом и свои замечательные серебряные босоножки.

Бабушка высмеяла нас и сказала, что не станет возиться с переодеванием, но в последний момент бросилась к себе в комнату и спустилась, одетая в розовый кружевной топик, розовые босоножки на каблуках не хуже маминых и черные джинсы, которые папа подарил ей на Рождество.