Парламент, однако, не собирает кворума. Ни коммунисты, ни сторонники премьера в Раду не пришли. Дебаты собравшихся депутатов, представляющих оппозицию, не приводят ни к какому решению, поскольку на заседании отсутствует большинство депутатов, необходимое для принятия решений. И тогда Ющенко прямо в зале заседаний провозглашает себя президентом и приносит присягу на Библии. Спикер Верховной Рады Владимир Литвин объявляет, что эта присяга никакого значения не имеет. В это время около сотни сторонников Ющенко пытается пробиться в здание Рады.

Спустя час с небольшим Виктор Ющенко появляется на майдане Незалежности. В его руках — оранжевая роза. Центральная площадь Киева и Крещатик от Европейской площади на одном конце до Бессарабского рынка на другом заполнены демонстрантами. «Отныне — я президент Украины, — заявляет Ющенко, — я принял присягу на верность народу Украины и я не могу признать результаты фальсифицированных выборов». Он обращается к силовым структурам страны с призывом перейти на сторону оппозиции.

Юлия Тимошенко призывает митингующих выстроить живой коридор до здания администрации президента, чтобы обеспечить Ющенко возможность занять место главы государства. Толпа, разделившись на две колонны, движется к Банковой улице (где расположена президентская администрация). Офицер охраны сообщает, что Леонид Кучма находится в загородной резиденции Конча-Заспа.

Оппозиция обращается к парламентам и народам мира с призывом поддержать Ющенко как нового президента Украины и заявляет о начале ненасильственной борьбы за признание его победы.

Рассказывает Сергей Рахманин

http://gazeta.zn.ua/ARCHIVE/anatomiya_dushi_maydana.html

Тарас Стецькив — Но вернемся к штурму Банковой. Меня в штабе назначили как раз ответственным за нее. Говорили: «Захватишь Банковую, будешь там комендантом». Конечно, я был заинтересован туда зайти (смеется. — «ЗН»). И вот какой план я допускал и за который готов был отвечать. Об этом уже можно говорить, поскольку все это уже не будет реализовываться. Мы собирались использовать технологию «продавливания». Сначала мы должны были несколько дней морально «разлагать» стоявший там спецназ. И когда почувствовали бы, что он немного оттаял, должны были спилить ворота (что мы таки сделали) и вплотную приблизиться к людям со щитами. И в случае, если бы они вытянули дубинки, мы должны были остановиться и не идти вперед. Но если бы они этого не сделали, то мы должны были начать аккуратно на них давить. Но при этом могла возникнуть большая проблема: если бы люди сзади увидели, что мы давим вперед, то запросто могла бы произойти большая давка. Поэтому мы от этой технологии отказались. И решили действовать по-другому. У нас было подготовлено три — четыре тысячи человек, готовых идти на такой риск и прекрасно осознававших, что их может ожидать. Они должны были вплотную приблизиться к ОМОНу, причем, желательно, чтобы на плечах у ребят сидели девушки. А сзади должны были подойти люди с лестницами и специальными деревянными настилами. И в момент, когда передние ребята расступились бы, необходимо было поставить лестницы, сверху настилы, и перепрыгивать через ОМОН. А девчонки должны были хватать спецназовцев и крепко их обнимать. К чему это могло привести и почему мы, в конце концов, отказались от этих планов? Проблема была в том, что даже если бы мы продавили наш ОМОН, то из внутреннего двора администрации могли появиться «отмороженные» из Теплого Стана и открыть огонь. Я тогда предупреждал своих ребят: «Если вы увидите, что они готовы стрелять, вы не должны идти вперед». Но они были готовы ко всему, дай только команду. Но, конечно, никто из нас такую ответственность лично на себя взять не мог.